– Нет. Сюда надо делать поцелуй, – показала Вилая пальцем на свои губы.

– Сюда мы сейчас не будем. Мне некогда. Сюда мы сделаем потом. Если у нас останется время, – сказал он и вышел.

Возле подъезда встретил вредную соседку, которая как бравый десантник размахивала саперской лопаткой, объясняя дворнику таджику плохо говорившему на русском, чтобы она сделала с той собакой так истоптавшей ее грядку.

– На куски бы эту сволочь всю изрубила. Заведут шавок, а смотреть за ними не смотрят. Вот они и бегают по газонам. Эй, журналист, – окликнула она попытавшегося проскочить мимо Еремина. – Тебе, говорю. Смотри, что с моей клумбой сделали. Ты бы пропесочил в своей газете этих нерадивых владельцев собак как следует.

– Да я не в газете работаю, а в журнале. И у нас такие материалы не печатают. У нас другая тематика, – ответил Еремин, направляясь к своей машине.

– Я вот и говорю, ничего никому не надо. Не доросли наши жильцы до настоящей красоты.

Дворник таджик в знак солидарности сочувствующе кивал непромытой башкой.

До редакции Еремин в этот раз добирался дольше обычного. На Сретенке произошла крупная авария и приехавшие гаишники перегородили полосу, растаскивая разбитые машины. Пришлось ехать в объезд. Еремин торопился, опасаясь что главред смоется куда-нибудь по своим делам и вопрос по материалу так и останется нерешенным. Но все оказалось совсем не так, как думал Еремин и Беленький вообще сегодня не явился на работу.

Приехав в редакцию, Еремин узнал о трагическом известии, которое все только и обсуждали.

Оказалось сегодня в половине седьмого когда Беленький вышел из своего дома и направился к стоянке, чтобы забрать машину, на перекрестке на него налетел какой-то лихач водитель на красном «Жигуленке». Увидев, что сбил человека, он остановился и вроде бы попытался оказать помощь. Но помощь Беленькому уже была не нужна, и тогда водитель запрыгнул в своего «Жигуля» и умчался в неизвестном направлении.

Никто из случайных свидетелей происшествия даже толком не смог описать его внешность, а номера на развалюхе не оказалось.

Обо всем этом Еремин узнал от коллег и был поражен таким внезапным событием. Он конечно теперь уже бывшего главреда не любил, но такого конца для него не хотел.

Но оказалось и это еще не все. Пришедшая на работу фифа секретарша вдруг обнаружила, что дверь приемной вскрыта. Кто-то поковырялся в замке и теперь дверь можно было легко открывать без ключа. Войдя в свои апартаменты, она увидела, что дверь кабинета главреда и вовсе была распахнута, чего никогда не случалось раньше. Уходя, Беленький всегда запирал дверь. Ключ от своего кабинета никогда не оставлял даже уборщице, а тут такое.

В кабинете все что до этого лежало в ящиках стола и шкафу, теперь было разбросано по полу. А от некогда целого компьютера, остался монитор с клавиатурой и мышка. Процессор куда-то бесследно исчез.

Глядя на все это безобразие, полуглухой сторож ветеран только разводил руками, не понимая, как вор пробрался в здание. Хотя это оказалось не сложно. Дверь запасного выхода на первом этаже была взломана. Старичок попросту не услышал как вор ковырялся с ней.

Зачем таинственному вору понадобился процессор из кабинета главреда, никто не мог понять. Даже приехавшие милиционеры. Они тщательно осмотрели кабинет на предмет следов и отпечатков пальцев. Следы были, и как оказалось много. Пробравшийся в кабинет главреда вор не заботился о том, что наследил. А вот отпечатков он из предусмотрительности не оставил.

– Видно работал в перчатках, – сказал один милиционер.

– Профессионал, – добавил другой.

Никого из посторонних в кабинет не пускали, пока его осматривали. Кроме фифы секретарши. Ей разрешалось присутствовать при осмотре.

Еремин вошел в приемную беспрепятственно. А вот о том, чтобы пробраться в кабинет главреда не могло быть и речи. Дежуривший тут же милиционер, осадил его порыв.

– Нельзя туда, – сказал он.

– Да я и не пойду. Мне на минутку надо позвать вон ту красавицу, – указал Еремин на фифу секретаршу. Но она узнав кто ее вызывает, выходить не захотела. И Еремину пришлось пойти на хитрость.

– Там у вас на столе телефон звонит, – соврал он.

Секретарша вышла.

Увидев, что телефон на ее столе безмолвствует, фифа рассердилась на Еремина.

– Шуточки шутим? В такой момент. Как вам не стыдно, Еремин?

– Да не шуточки вовсе, – попытался Еремин оправдаться. – Понимаете. Я вчера Владимиру Николаевичу флэшку оставил со всем собранным материалом для номера журнала…

– Не знаю, чего и кому вы оставляли, – сердито фыркнула секретарша. – Лично мне вы ничего не оставляли. А в кабинете Владимира Николаевича вашей флэшки нет. Это я вам могу сказать точно.

– А где же она? Там весь материал, – Еремин приуныл.

– Не знаю, – коротко отрезала фифа секретарша и хлопнув дверью, скрылась в кабинете главреда, не забыв предупредить Еремина, чтобы больше по пустякам ее не отвлекал.

– Да нужна ты мне, коза драная, – буркнул под нос Еремин тихонько, чтобы дежуривший возле дверей милиционер не услышал и вышел в коридор, ломая голову над тем, куда Беленький запрятал его флэшку.

А в редакции уже стали шептаться о трагической закономерности. Бывшего главреда, который работал тут до Беленького тоже постигла неприятная участь. Мужчина в полном рассвете сил, жить да жить бы еще, ни с того ни с сего вдруг взял и скончался прямо на рабочем месте в своем кабинете. Случившийся с ним инфаркт, многие связывали с некоей таинственностью, постигшей бывшего главреда.