– В самом деле… Я же не посылаю тебя кирпичи таскать. И вообще, в твоем положение… Одним словом, додумывай все сама. Но раз пришла ко мне, делай, что велю. Не отказывайся. Фаина тебя обучит профессии. Иди, – он махнул рукой и отвернулся, давая понять, что занят. И не заметил, как стоящая возле открытого сейфа татарка Фаина, что-то быстро схватила из него, сунув в свой карман и отошла.

Ксения тоже не заметила этого, потому что ей сейчас было вообще не до того, чтобы подглядывать за кем-то. Выглядела она сейчас крайне расстроенной, потому что ничего хорошего не ожидала. Только не хватало ходить по электричкам и просить подаяние. До чего она докатилась. После такого, сама себя уважать перестанет.

– Ну что, подруга, пойдем, – сказала ей татарка, тихонько подталкивая к выходу. И когда Ксения отвлеклась, она достала из своего кармана то, что вытянула из сейфа Артура, и незаметно для девушки, сунула ей в наружный карман пальто.

– Пойдем, пойдем, – поторопила она Ксению, видя, что та сопротивляется и намеревается что-то еще сказать Артуру. – Раз хозяин велел, – нарочно погромче сказала она.

Услышав это, Артур улыбнулся. Зашедшая в купе, горбатая старуха покачала головой.

– Ты что, влюбился в эту девчонку? – спросила она.

Артур ответил не сразу. Мечтательно глянув в окно, потом сказал:

– А что. Вот возьму и женюсь на ней. Знаешь, мне нравятся такие с характером. Они темпераментные. В постели обласкают будь здоров.

Старуха осуждающе покачала головой.

– Она красивая. А красивые женщины приносят несчастье, – попыталась она очернить Ксению. Но Артур на это только равнодушно махнул рукой.

– Перестань. Предрассудки все это.

– А как же тогда мы? – озабоченно спросила она. – Ты уйдешь с ней, а мы?

Артур успокоил.

– Не переживай. В стороне не останетесь. И хватит, бабка, отвлекать меня. Видишь, я делом занят, – сердито произнес он и уткнулся в свою тетрадь, выводя авторучкой цифры.

– Ты главное не отставай, – провела Фаина необходимый инструктаж, когда они пришли на платформу и стали дожидаться электричку.

Рядом толпились люди и никто из них пока еще не обращал внимания на беременную девушку. Но Ксения уже чувствовала стыд и была готова провалиться сквозь землю, лишь бы никого не видеть. Никогда представить не могла себя, что вот так придется ходить по вагонам и просить подаяние.

– И живот свой выпячивай. Пусть люди видят. Лучше подавать будут, – поучала ее татарка Фаина азам своего мастерства.

Ксения молчала. Все что сейчас говорила Фаина, доходило до нее далеким эхом. И проходило, и где-то там в стороне голос ее таял. По крайней мере, Ксения ее не слышала, ничего не ощущая в душе кроме пустоты. Все казалось бессмысленным и бесцельным, как и сама жизнь. И даже если б время сейчас время остановилось, Ксения ни на грамм не пожалела об этом. И пускай не будет ничего и никого вокруг.

Когда подошла электричка, она испуганно схватила Фаину за рукав куртки.

– Может не поедем? Плюнем и не поедем, а?

Фаина вырвала рукав, уставившись на Ксению изумленными глазами.

– С ума сошла? Хочешь, чтобы он и тебя поколотил. Ладно я привычная. А тебе еще ребенка надо доносить. Давай, залазь, – строго сказала татарка, подталкивая Ксению к дверям. – Если мы с тобой не поедем, где тогда деньги возьмем?

– Да плевать на деньги, – буркнула Ксения скорее машинально. Как раз сейчас о деньгах она думала меньше всего.

Но как оказалось, Фаина была другого мнения.

– А это ты видела? – показала она свой фингал вокруг глаза. – Хочешь, чтобы рядом точно такой же был? Нет уж. Лучше поедем.

Старичок в коротком полушубке и в спортивной шапке с рюкзаком на плече попытался заскочить в вагон вперед Ксении и тут же крупно пожалел об этом. Фаина наскочила на него как коршун на цыпленка. Заорала хриплым пропитым голосом:

– Ты куда, плешивый, лезешь? Смотри, если толкнешь! – пригрозила она, показав старику кулак.

Старичок испуганно отшатнулся в сторону, ни слова не проронив в ответ, пропуская вперед беременную девушку и ее сопровождающую.

Ксения чувствовала ноги ее не идут в вагон, и если б сзади ее не подталкивает Фаина, она повернула бы назад и выскочила. Татарка тихонько нашептывала Ксении на ухо:

– Иди, иди. Все путем будет. Вот увидишь. Привыкнешь.

Но Ксения ничего видеть не хотела и тем более привыкать. Вошла вся бледная, словно ее три дня не кормили. Казалось, все только и смотрят на нее, а она глаз не могла оторвать от пола. Так было стыдно за свое унижение. И ощущение было такое, будто она осталась там в тамбуре, а за Фаиной в вагон вошла совершенно другой человек, всего лишь внешне похожий на нее. Ее двойник.