Чем греть? Огнем, но только определенным образом приготовленным. Апокрифический алхимик Марк Антоний спрашивает: «К чему служит сильное пламя и чем оно возбуждаемо? — Мудрецы никогда не употребляют для огня ни уголья, ни дерево» (Пуассон, 1914–1915, № 6, с. 9). Первое обобщение: что сжигать, чем топить. Но что топить? Особым образом устроенные печи, пригодные в общеалхимической практике. Это атанор12, серийная печь, технологический регламент кладки которой раз и навсегда отработан. Но именно эта серийность предполагает возможные изменения. Универсальный мастер и универсальный рецепт технохимического ремесла уходят со сцены, уступая место безымянному инженеру и безымянной химико-технологической инструкции. «Серийный» алхимический атанор состоит из трех разборных частей: нагреватель с дырочками для воздуха, колбо-(яйце-)держатель, отражатель. В «Немой книге» атанор точно такой же, но несколько иной формы — в виде зубчатой башни (ВСС, 1, с. 938 и след.). Горн — разновидность ата-нора. Это два соединенных горна, в одном из которых — огонь, в другом — нагреваемый воздух.

Огонь — верный спутник алхимических процедур. Греческое — неумирающий, закрепленное в печи по имени атанор, увековечивает это обстоятельство. Видовое разнообразие огня не отменяет это универсальное свойство негаснущего огня. В качестве теплоагента применяют горячую золу, смешанную с сырым песком или грязью (алхимическая купель, «сырой огонь»). Был еще и сверхъестественный — искусственный огонь, вызываемый теплотой растворения в сильных кислотах. Огонь естественный связывали с горящим льняным фитилем масляной лампы. Арабская химия усваивает — правда, номинативно — идею алхимического медиатора, воздействуя на «синтезированный» медиатор реальным огнем. Халид сообщает: когда камень закончен, частицу его кладут на раскаленную плиту, докрасна раскаленную и железную (можно и на оловянную или серебряную пластинку). Если камень расплавится и потечет, как воск, без дыма, пристав к металлу, он великолепен (ВСС, 2. с. 189–190).

Западная алхимия знает иное: технохимическая практика обретает метафизический статус, достигая обобщающего — и потому уже не вполне практического — уровня. Джордж Рипли запрещает сильно нагревать сосуд. Нагревают его так, чтобы всегда можно было к нему прикоснуться, не обжигаясь. Греть его надо до тех пор, покуда не растворится то, что следует растворить (ВСС, 2, с. 275 и след.). Гапелий (XVI–XVII вв.) советует сначала сделать огонь слабым, только на 4 нитки, покуда материя не почернеет. Затем надо прибавить еще ниток, чтобы было всего 14. Материя начнет «маяться», принимая серый цвет. Наконец, следует положить 24 нитки, дабы проступила совершенная белизна (ТС, 4, с. 327–332). Рекомендуют наблюдать огонь, следить за градусами огня, чтобы первая степень тепла была февральскою, то есть равной температуре февральского солнца [159] . Наблюдение над огнем завершается в алхимическом практикуме следующим систематизирующим и классифицирующим обобщением:

I степень огня — температура египетского июня-июля (60–70 °C).

II степень огня — температура кипения воды (100 °C).

III степень огня — чуть меньше температуры плавления олова (232 °C).

IV степень огня — чуть меньше температуры плавления свинца (327 °C).

II, III и IV степени — это примерно удвоенная, утроенная и учетверенная степень огня соответственно (Пуассон, 1914–1915, № 6, с. 9–10).

В чем греть? Это алхимическая (она же технохимическая) посуда. Случайно найденная ремесленником, она осмысливается, а значит, и стандартизируется в алхимии. Анонимный писатель так описывает изготовление «печати Гермеса»: нужно накалить горло колбы и отрезать его ножницами; размягчить горло и сжать его; вновь нагреть, вставить стеклянную пробку и залить жидким стеклом (Пуассон, 1914–1915, № 6, с. 7). Филалет предлагает использовать стеклянный овальной формы и вместительный сосуд, вмещающий унцию дистиллированной воды (ВСС, 2, с. 661–675)|4.

В регламентированных сосудах, обогреваемых регламентированным огнем, алхимик восходит по регламентированным ступеням совершенствования вещества (а значит, и самосовершенствования). Частный неписаный опыт практика-химика становится универсальным писаным опытом алхимика. Сумма-компендиум вместо арифметической суммы частных рецептов. Утверждается регламентация химико-технологических алхимических процедур, представленных в виде следующей четырехфазной схемы: I фаза — приготовление материи; II фаза — варка в философском яйце (сопровождается изменением цвета); III фаза — фиксация и брожение; IV фаза — подсыпание, или трансмутация'5. Алан де Лилль сосредоточивает внимание лишь на «огненных» операциях (огонь, или варка). Переварка, соединение, смешение, возгонка, сгущение, сушение и прочие видоизменения, наблюдаемые в алхимическом процессе, есть лишь фазы, которые называют растворением и перевариванием (ТС, 3, с. 722–729).

Незыблемость регламента сочетается с осмысленностью его изменений. Почти химическая технология. Осаждение, очищение, отделение газов или паров, кристаллизация. Если в одних алхимических сводах ступеней двенадцать (пережигание, или кальцинация; затвердевание, ши накипь; сгущение, растворение, переваривание, перегонка, возгонка, выделение, разложение, брожение, размножение, подсыхание), то в других — семь (возгонка, обжиг, растворение, омовение, насыщение, сгущение, затвердевание). Привнесение обобщающего смысла в каждую из стадий алхимического дела завершается столь же общими алхимическими — уже не ремесленными — рецептурами, способными включиться в новую химию, составить эту новую химию, вызревающую в герметической реторте приземленных алхимических умозрений. Гебер в «Книге о печах» пишет: Луна для белого эликсира приготовляется посредством растворения Луны в едкой водке (по-видимому, «крепкой», то есть азотной кислоте. — В. P.) (Geber, 1928; Hoefer, 1866, 1, с. 339). Это способ получения ляписа; способ, лишенный единственности, — так сказать, на все случаи жизни. Артефий наставляет: водка, или первичный Меркурий — горячий уксус, растворяет все, что только может быть растворено и превращено в жидкость. Она весомая и липкая. Растворяя все тела, она переводит их в первичную материю — в серу и ртуть. Если положить в эту водку любой металл в виде опилок и умеренно нагреть, металл растворится и превратится в липкую жидкость, более тяжелую, нежели до растворения, и примет совершенный цвет (Пуассон, 1914–1915, № 5, с. 13; ВСС, 1, с. 503–508). Речь идет здесь, по-видимому, о царской водке как универсальном растворителе, хотя термины как будто намекают на иное. Но термины в алхимии сбивчивы, многозначны, поэтому не всегда выглядят убедительно. Хотя и назван любой металл, Артефий имеет в виду определенный металл, а именно золото, которое, растворяясь в царской водке, дает раствор треххлористого золота золотисто-желтого цвета; вещества более тяжелого, нежели самое золото. Но именно золото состоит из серы и ртути, взятых в наиболее совершенных состояниях. Это и есть приготовление составляющих философского камня. Опять-таки универсализация частного прикладного химического знания; универсализация, состоявшаяся в рамках и под воздействием теоретических доктрин алхимии. Алхимики-практики рекомендуют прогнать золото через царский цемент [160] или сурьму. Так практикующий алхимик освобождает золото от примесей. Правило, почти научно обоснованное. Джордж Рипли предписывает приготовленное жидкое тело влить в водку, при этом, будучи легче водки, тело всплывает над нею. Высота слоя вливаемого вещества должна быть полдюйма. Водка выкипит, ибо тело это есть известь. Причем вскипит без воздействия внешнего огня. «Затвердеет, окаменеет, словно лед какой» (ВСС, 2, с. 275–284). Это не что иное, как гашение извести. Метафизический смысл скрыт, зато эмпирическое наблюдение увековечено и считается воспроизводимым.

Амальгамирование — функциональная технохимическая имитирующая операция — входит в алхимию тоже как ars sacra. Первое получение амальгамы традиция приписывает Фоме Аквинскому, который советует взять две части Сатурна (свинца), чтобы совершить дело Солнца; или же взять две части Юпитера (олова) для дела серебра. Затем нужно прибавить третью часть ртути, чтобы образовать амальгаму (Thomas d’Aquin, 1898, 6, с. 78). Золото и свинец; серебро и олово. Их смешение. Это и поныне пригодный способ — одновременно и принцип — получения амальгам. Практика здесь метафизична и в силу только одного этого и теоретична тоже. Изготовление амальгам унифицировано и приобретает статус хорошо воспроизводимого опыта, воспринимаемого в алхимической традиции как химическая закономерность. Иоанн Исаак Голланд предписывает: «Возьми во имя Господа Иисуса Христа столько Солнца, сколько тебе угодно, сделай амальгаму из 1 части ртути, куда положи и Солнце, и дай ртути выкуриться на малом жару…» (Голланд, 1787, с. 571) [161] .

Между тем общность рецепта не упраздняет его уникальный характер: «Се рецепт, найденный в сундуке, замазанном в стене. Был продан за великие деньги, изведан самим делом на опыте и от искусных в алхимии одобрен, что и по делу оказывается. Того ради остерегайтесь открывать толикой важности секрет жадным и надменным людям, также и тем, кои не суть дети философии» (там же).

Особенно устойчивы рецепты основополагающие, регламентирующие наиболее фундаментальные процедуры (приведение вещества к первоматерии, то есть к ее составляющим — ртути и сере). Эти рецепты универсальны. Они предписывают операции, закономерно происходящие с веществом, и описывают рукотворно воспроизводимые химические превращения. Вот, например, рецепт того же Голланда, содержательно близкий приведенным здесь рецептам Гебера и Артефия: «Се рецепт добывания Меркурия из Луны. Ежели хочешь добывать Меркурий из Луны, то сделай наперед крепкую водку (азотную кислоту. — В. Р.) из купороса и серы (вероятно, селитры. — В. Р.), взявши их поровну. Сольвируй Луну обыкновенным образом, дай осесть в простой воде, вымой известь (соль. — В. Р.) в чистой воде, высуши, положи в сосуд плоскодонный и поставь в печь, какая потребна для плавления свинца, и по прошествии 6 недель Луна откроется, и Меркурия можно будет отделить от Земли (остатки окиси серебра. — В. Р.). Подобным сему образом можешь поступить с Солнцем, с тем токмо различием, что Солнце должно стоять [в печи] около 18 недель или еще долее, прежде нежели его возможно будет отделить от земли (твердого остатка. — В. Р.) и масла (маточника. — В. Р.), пребывающих завсегда вместе. Ибо Солнце есть плотное тело, чего ради требуется, чтобы оно стояло от 30 до 40 недель, хотя бы после и походило на гриб. Наконец оно так отворится, что если унцию солнечной извести (хлорного золота. — В. Р.) положить в обыкновенный стеклянный сосуд, то он весь наполнится, и тогда можно ртуть («добытую» из золота. — В. Р.) весьма легко сублимировать. Такожде из всех металлов добывать можешь ртуть посредством сублимации» (с. 652). Универсальный характер этого рецепта очевиден. Если забыть метафизическую подоснову ртути как алхимического принципа, перед нами самая настоящая препаративная химия. А теперь, если вновь припомнить тот же самый метафизический смысл принципов, то эмпирическое приготовление препаратов получает теоретическое обоснование.