Паттерсон нахмурился.

— Непросто такое читать, — признался он. — На нормальную речь даже и не похоже. Прямо как другой язык.

— Это и есть другой язык. При переписке они все сокращают. У твоей Лили эта запись не вызвала бы ни малейших трудностей, — сказал Амброуз. — Если коротко: Зет-Зет утверждает, что знает какой-то секрет Дженнифер. Говорит что-то, что приводит ее в полную ярость. Она называет его ебанутым и кричит, что он лжец. Заглавные буквы означают, что она кричит, — объяснил он.

— Ну надо же, — пробормотал Паттерсон.

— Потом он, кажется, говорит, что им надо встретиться завтра же. Называет ей время и место и велит никому не рассказывать. А она отвечает, что придет и что лучше бы он не врал, — добавил Гэри.

— Так где они договорились встретиться? — спросил Паттерсон, покраснев от усилий.

— Непонятно, — пожал плечами Гэри. — Что-то на «ка». Кафе? Касл-стрит? Кафедральный собор?

— А оставшиеся части разговора никак вытянуть нельзя?

Гэри, кажется, обиделся:

— Вы даже не представляете, чего мне стоило это ваше задание. Я больше недели из кожи вон лез, чтобы добыть вам хотя бы эти обрывки. Мне пришлось ползать на коленях перед одним своим приятелем, чтобы он одолжил мне программу, которая официально даже еще не вышла! Учитывая, что это был за компьютер, вам вообще повезло, что я хоть что-то сумел достать. Теперь вы хотя бы можете исключить кучу мест, куда она точно не пошла.

Пытаясь успокоиться, Паттерсон закусил губу.

— Извини, Гэри, — буркнул он. — Я знаю, ты сделал все что мог. Спасибо. Пришли нам счет.

С видом оскорбленной невинности Гэри встал со стула, подхватил рюкзак и прошествовал к двери.

— Удачи, — бросил он им на прощание.

— Вот ведь мерзкий гаденыш, а? — пробормотал Паттерсон, как только за компьютерщиком закрылась дверь.

— Зато работает.

— Хрен бы я иначе ему платил. Ладно, вернемся к работе. Надо выяснить все места в городе, начинающиеся на «ка», и просмотреть записи камер слежения девятидневной давности. Работенка предстоит грандиозная. — Всю вялость Паттерсона как рукой сняло. Теперь он был полон энергии и оптимизма. Идеальный момент, чтобы рассказать ему о просьбе Тони Хилла, решил Амброуз.

— Раз уж мы собираемся тут работать, — начал он, — лишние люди в участке нам только помешают. Верно?

Кэрол давно сбилась со счета, столько раз она стояла в морге и наблюдала за аккуратной и жутковатой работой патологоанатома. Но привыкнуть к этому зрелищу так и не смогла. Каждый раз при виде того, как тело буквально разбирают на части, ее охватывала грусть. К ней примешивалось желание найти и наказать негодяя, из-за которого невинный человек лишился жизни. Жажду справедливости в Кэрол всегда будило посещение не места преступления, а морга.

В тот день дежурил ее друг патологоанатом Гриша Шаталов. В соответствии со своими смешанными корнями он руководил моргом Брэдфилдской больницы, удивительным образом сочетая типично русский авторитаризм и канадскую сдержанность. Доктор Шаталов искренне верил, что мертвые пациенты заслуживают такого же уважения, что и живые, чей гистологический материал он изучал под микроскопом, и к ним нельзя применять формальный подход. С самого начала Шаталов относился к Кэрол как к члену своей команды — команды людей, призванных извлекать на свет божий человеческие тайны.

С недавних пор Гриша обрел бледность, больше свойственную его мертвым подопечным. Бессонные ночи с новорожденным ребенком окрасили его кожу в серый цвет и нарисовали под раскосыми глазами темные круги, отчего Гриша стал похож на енота. Но сегодня он выглядел лучше обычного и казался почти здоровым.

— Ты в отличной форме, — заметила Кэрол, прислонившись к стене рядом со столом для вскрытий. — Из отпуска, что ли, вернулся?

— Почти. Дочка наконец научилась спать дольше трех часов подряд, — улыбнулся Шаталов. — Я уже и забыл, как это здорово — просыпаться потому, что выспался. — Разговаривая с Кэрол, он одновременно шарил рукой по подносу, выбирая инструмент, который поможет им узнать кое-что о человеке, когда-то бывшим Дэниелом Моррисоном.

Гриша работал, а Кэрол стояла, погрузившись в свои мысли. Ей не обязательно было внимательно следить за ходом вскрытия; если бы Гриша обнаружил что-нибудь интересное, он бы ей сказал. Команда Кэрол поддерживала постоянную связь с Северным отделением. Это расследование должно вестись по всем правилам. Нельзя упустить ни одной детали. Может, от бесконечных допросов и запросов будет толк? Или, если им очень-очень повезет, Стейси удастся найти какую-нибудь зацепку. До тех пор пока сведения не начнут стекаться обратно в управление, делать особенно нечего. А уж потом они разложат всю информацию по полочкам и попытаются понять, нет ли где несоответствия. Никогда не угадаешь, к чему приведет такая находка — об этом не пишут в учебниках и не рассказывают в полицейской академии. Чтобы разглядеть крошечную нестыковку между фактами, полицейский должен обладать в равной мере и опытом, и чутьем. Как, например, подчиненные Кэрол — именно потому она и пригласила их работать с ней. У каждого из них была область, в которой его интуиция работала лучше всего, и все вместе они образовывали идеальную команду. Будет чертовски обидно, если Блейк все-таки добьется своего и их раскидают по разным департаментам.