–  А так.
– Отрок улыбнулся, немножко радуясь, что озадачил своего спасителя. А не корчи из себя всезнайку, поскромней будь!
– Мы-то ведь все, - пояснил, - я, сестрица моя, Прошка, как раз с московскими гостями на Шугозерье и ехали.

–  Так… - задумчиво скривился Иванко.
– Вот что, Дмитрий, ты мне, как на ночлег станем, все хорошенько расскажешь, лады?

–  Лады, расскажу, - Митрий пожал плечами.
– Не особо много там и рассказывать-то.

Когда возы подъехали к броду, уже смеркалось. Небо по-прежнему оставалось светлым, но на лесную дорогу опустилась глухая полутьма. Бледно-белый месяц зацепился рогами за вершины сосен, рядом с ним высыпали такие же белые звезды. На небольшой полянке возы составили в круг; стреножив, лошадей пустили пастись, развели костры, выставили караулы. От кого, спрашивается? Нешто нападут на такой обоз мелкие разбойничьи шайки? Самим же дороже и выйдет! Митрий вспомнил, как лихо оборонялись от татей московиты. Вот и здесь будет все точно так же, ежели вдруг нападут. Но пока, похоже, никто нападать не собирался.

Митькин рассказ о московских обозниках Иванко выслушал в мрачной задумчивости. Потом кое-что уточнил: что за товары были в возах и как выглядел купец. Про купца Митрий обсказал: толстый такой, немолодой уже, бородища лопатой и как боярин одет; а вот насчет товаров замялся - не видал он товаров, все возы рогожками затянуты и под охраной были.

–  И большая охрана?
– тут же переспросил приказчик.

–  Большая, добрая, такая, как и здесь. Даже пищали и те были. Правда, не очень дорогие, с фитильными замками.

–  А ты, я вижу, в огненном бое разбираешься?

–  Не то чтобы разбираюсь, а уж это-то вижу.

–  А что еще видишь? Смотрю, у тебя книжица… Разрешишь взглянуть?

Митька усмехнулся, протягивая приказчику обгорелого Рабле, коего с вечера таскал с собою, пока Прошка зашивал свой прохудившийся заплечный мешок.

Иван взял в руки книгу, пролистнул…

–  Ого!
– воскликнул он с нешуточным удивлением.
– Латиница. Чья речь?

–  Французских немцев.

–  И ты… ты ее понимаешь?

Митрий скривился, словно от зубной боли:

–  Не, просто так таскаю! Конечно, понимаю. Правда, не все.

–  Откуда у тебя эта книга?

–  Так… Купец один подарил.

Отрок не стал вдаваться в подробности, слишком уж навязчивым показалось ему поведение приказчика, прилип, можно сказать, как репей.

–  Ты волком-то не смотри, вьюнош.
– Ушлый Иван сразу заметил сменившееся настроение собеседника.
– Я ж не просто так спрашиваю, а для твоего же блага. На службу-то ко мне пойдешь?

Митька хмыкнул:

–  А куда теперь деться?

–  Верно мыслишь!
– хохотнул приказчик.

–  Только ты еще так и не объяснил, что делать надобно. В чем служба-то состоять будет?

–  Уже состоит, Дмитрий!
– Иван рассмеялся.
– Вот из вопросов и ответов на них и состоит.

Отрок покачал головой:

–  Чудно! Только знай: я один, без Прошки…

–  Прохор, кажется, молотобоец?
– быстро перебил Иванко.
– По крайней мере, он именно так говорил.

–  Да, молотобоец, - подтвердил Митька.
– И еще - добрый кулачный боец. За Большой посад постоянно стоит, супротив наших, введенских.

–  Боец, значит?
– Приказчик явно обрадовался, даже потер руки.
– Славно! А ну-ка, зови его сюда.

–  А чего его звать?
– Митрий засунул в рот два пальца и, свистнув, махнул рукой.
– Эй, Прошка! Давай сюда, дело есть.

Сидевший у костра Прохор как раз жарил на прутиках только что выловленную рыбку - окуней или хариусов. Услыхав зов, закрутил рыжеватой башкой, словно ошпаренный.

–  Да не вертись, Проша, - засмеялась сидевшая рядом на еловом лапнике Василиска.
– Эвон, с реки Митька зовет.

Прохор поднялся на ноги:

–  Ну, пойдем, коли зовет.

–  Ну нет!
– Во многих вещах Василиска разбиралась куда лучше молотобойца, вот как сейчас.
– Не пойду, тебя же зовут - не меня. Да и не один там Митька, с приказчиком этим… - Девушка еле заметно вздохнула.
– А ты иди, Проша, иди. Я за рыбкой-то пригляжу - ужо к вашему приходу изжарится. Вон, и Анемподист-инок из лесу выходит, все веселее.

–  Ну, смотри сама…

Иванко-приказчик и Митька сидели на камнях на берегу реки, невдалеке от брода. Чуть выше по течению, в небольшом омутке, обозные затеяли купаться, а пониже, у плеса, мыли и поили коней. И вроде, казалось бы, у реки было светло, уж, по крайней мере, светлее, чем в лесу, однако, отойдя от костра, Прошка долго привыкал к нахлынувшей вечерней мгле, синей и неожиданно теплой.

–  Пойдешь ко мне на службу, Прохор?
– едва юноша подошел, негромко поинтересовался Иван.

–  На службу?
– Прошка хмыкнул.
– А ты кто хоть такой?

–  Да говорил же, холмогорского гостя Еремея Хвастова приказчик и компаньон.

–  Кто?

–  Компаньон - это, Проша, слово такое, - пояснил Митрий.
– Означает, что они с купцом дела ведут вместе.

–  О, хорошо объяснил, - обрадованно поддакнул приказчик.
– Так я вам вот что предлагаю - вы на меня работаете, то есть исполняете разные поручения и прочее, а я за это обеспечиваю вам и Василисе спокойную жизнь в Тихвине. Ну, и плачу.