–  Эй, парень, - от дальнейших размышлений отрока отвлек спустившийся с крыльца Онисим.
– Подь.

Жила огляделся по сторонам, словно находился сейчас не на усадьбе бабки Свекачихи, а где-нибудь на многолюдной площади у соборной церкви. Огляделся, подождал, когда пройдут мимо дворовые девки с ведрами, потом шепнул:

–  Отойдем.

Отошли за избу, на заднедворье, к овину.

–  Вот что, паря, - Онисим заинтриговал, понизив голос, - выгодное дело для нас с тобой бабуся удумала. Хорошо заплатит.

–  А чего делать-то?

–  Парней подыскать, отроков. Только не всех подряд, а таких, белявых, пухленьких, ну, чуть помоложе тебя. И самое главное, чтоб ничьи были.

–  Как это - «ничьи»?
– удивился Митрий.

–  Ну, вроде тебя, бродяжки.

–  Где ж таких сыщешь, чтоб бродяжка - и пухленький? С голоду если только.

–  Ну, неужто у тебя знакомцев нет, а? Ведь давненько уже в бегах, с весны почитай.

–  Так а ты сам-то что?
– мучительно соображая, как поступить, возразил Митька.
– В нашей-то шатии…

–  В нашей шатии все постарше тебя будут, - с ходу осадил Жила.
– Не подойдут, тут и говорить нечего. Искать надо! Бабка сказала - к завтрашнему вечеру не найдем - на себя пеняйте.

–  И что сделает?

–  Выпорет! Федька Блин знаешь, как порет?! Шкуру запросто спустит. Да и сама бабка здорово кнутом управляется - всласть помахать любит, не одну уж девку…Ой… - Поняв, что сболтнул лишнего, Онисим прикусил язык.

Новое задание Митьке не понравилось, что еще за дела - отроков содомиту искать! Расставшись с Онисимом у Преображенской церкви, Митрий шустро побежал на Береговую доложиться Ивану.

Государев человек Иванко выслушал парня хмуро, вполуха. Видно, был чем-то озабочен, и Митрий догадывался чем. Сколько времени уже в Тихвине, а дело все не сдвинулось с мертвой точки: ну, узнали точно, что таможенного монаха Ефимия убили по приказу Платон Акимыча Узкоглазова, а вот связь последнего с московским гостем Акинфием Козинцем - поди-ка установи, попробуй! С Прошкой тоже как-то не получилось: по уму - его бы к Узкоглазову и приставить, а вон оно как вышло - приходится в монастыре держать, от того же Платон Акимыча прятать. Хорошо хоть о Паисии вовремя вызнал, вот еще б о новом таможеннике разузнать, Варсонофии. Что он за человек, этот чернец? Давно ли в обители, пользуется ли уважением у братии? Наверное, пользуется, таможенник - должность важная, кого попало на нее не поставят. Что же касается московского гостя… Неужели и впрямь ушел в Архангельск? Нет, не может быть, уж больно далеко, через Тихвин-то куда как ближе. Затаился где-нибудь неподалеку, выжидает, когда все уляжется.

Иван вдруг улыбнулся и подмигнул Митьке:

–  А что бы ты, Димитрий, на месте московского купчишки сделал? Как бы узнал, что пришла пора обратно на посад сунуться?

Митрий пожал плечами:

–  Наверное, поосторожничал бы. Для начала человечка верного послал - покрутиться, вызнать.

–  Человечка верного - это ты прав, - согласился помощник дьяка.
– Я тоже так мыслю. Ну, давай дальше думать. У Акинфия обозники - все из Москвы, здешних ходов-выходов знать не ведают, слепы, как котята, примерно так же, как я бы без тебя с Прошкой…

Митька зарделся от похвалы, опустил очи долу.

–  Значит, какой смысл кого-нибудь из обозников посылать?
– задумчиво продолжил Иванко.
– Просто так - походить по торжищу, сплетен послушать? Оно, конечно, можно и так, коли больше послать некого…

–  Акулин!
– прервав собеседника, громко воскликнул Митрий.
– Акулин Блудливы Очи! Да ты не морщись, Иване, послушай. И что с того, что Акулин - известный всем содомит, это даже и лучше: на посад приехал - ясно зачем, вернее, за кем, никто ведь ничего другого и не подумает. А сам посуди, откуда у небогатого однодворца черт-те из каких лесов вдруг да завелись денежки? И немаленькие!

–  Так ты полагаешь, этот самый Акулин Блудливы Очи и есть посланец?
– Иван недоверчиво покачал головой.
– Нет, вряд ли - приметлив больно.

–  Зато появился как раз вовремя! Не поздно и не рано - как раз когда с убийством таможенника вроде бы все улеглося.

–  Ой, вряд ли, вряд ли…

–  И все равно я б за этим содомитом присмотрел, - уже менее убежденно протянул Митрий.

–  Ну присмотри, - нехотя согласился Иван.
– Худа не будет. Говоришь, бабка Свекачиха послала для Акулина отроков собирать?

–  Ну да, - Митька кивнул.
– Потому и не хочу больше на Стретилово возвращаться - опасно. Онисим сказал: ежели к вечеру никого не найдем - плетей отведаем. Честно говоря, собственную-то шкуру жалко. Да и что там высматривать, на Свекачихиной усадьбе? Чего там такого для нас интересного происходит? Да ничего. Срам один, прости Господи!

–  Как же ты тогда за Акулином посмотришь, коли к Свекачихе не вернешься?
– с усмешкой поинтересовался Иван.
– Никак, получается…

–  А вот и нет!
– Митрий ненадолго задумался.
– Я вот что, я за Онисимом послежу - вдруг да он отыскал кого-нибудь, тогда и вернусь, а ежели не выйдет… Ежели не выйдет, можно содомита монашеской братии сдать - пущай в железа закуют, да на правеж его, на правеж!