— А делать-то что будем? Как перед начальством отчитываться?

— Известно как! Скажем, оказал сопротивление, скрывался в море. Пришлось применять самую разрушительную магию… В общем, уничтожили Гримгора… — предложил Савва Маркелович.

— Нет, ну что за разговоры… — начал возмущаться Сандерс, но замолчал.

После этого колдуны молча раскланялись и разошлись. Некромант вернулся на свою лодку. Британец остался в каюте Гримгора и продолжил путешествие на «Манчестере», а Савва Маркелович сел на айсберг с лесенкой и отправился обратно в сторону ганзейского города Любека.

— Вот ты, Феофан Данилович, думаешь, зря я в Трибунал подался, — говорил русский колдун, — да мне и самому тошно! Только указ царев был! Да и как мне без колдовства-волховства прожить?

Ледяной спрут не отвечал, только показывался иногда из-под воды. А Савва Маркелович все рассуждал, разговаривая по большей части сам с собой:

— Девку, думаешь, зазря погубили? Так она ж инквизиторша, эта Изабелла Вальдес! Спрашиваешь, чем я лучше? И вправду, чем? Та же собачья работа — волков травить.

Тут Савва Маркелович приободрился, сдвинул свою меховую шапку на затылок и воскликнул:

— А знаешь что, Феофаша! Мы ее спасем! Вот прямо сейчас на помощь и отправимся!

В тот же день, ближе к вечеру, черная инквизиторская карета съехала с дороги, ведущей на северо-восток к городку Шлутуп. На обочину вышла сеньорита Вальдес, а следом за ней Грета, младшая из горничных отеля. Ей еще и шестнадцати не исполнилось.

— Вы говорили, нужна помощь в загородном доме, а здесь только лес, — пролепетала девушка.

— Это охотничий домик, он там, за деревьями, — соврала Изабелла и потащила Грету за собой прямиком через кустарник.

Инквизиторша спешила. Ее тело совершенно разучилось сохранять жизненную силу и старело всего часа за полтора. Это время уже было на исходе. Каменный кинжал, завернутый в гостиничную наволочку, лежал в сумке Изабеллы.

— Госпожа Вальдес, я поцарапалась. Госпожа Вальдес, ветки так больно хлещутся, — продолжала лепетать Грета, но инквизиторша совершенно не слушала ее и тащила дальше в лес.

«Мигель наверняка не просто кучер, а тайный осведомитель ордена», — вертелась мысль в голове Изабеллы. Страшно было представить, что он знает. И что доложит начальству. Но думать о столь далеко идущих последствиях сеньорита Вальдес не могла. Она кожей чувствовала, как жизненная сила покидает ее тело. А еще, как горяча и чиста жизнь в теле Греты. Это был своего рода голод, который сводил Изабеллу с ума.

Девушки преодолели полосу молодого подлеска и оказались на поляне возле большого плоского камня. За ним земля резко уходила вниз, и открывался вид на далекое море.

— Куда вы меня привели? Отпустите руку, мне больно! — визжала Грета.

Изабелла не глядела на девушку, она слушала свое тело. Как иссыхает кожа и пролегают морщины по рукам и шее, как скрипят, ослабевая, глазные яблоки. Как густеет и чернеет кровь.

— Да заткнешься ты когда-нибудь?! — закричала сеньорита Вальдес и полезла в сумку за кинжалом.

Тут она все-таки посмотрела на Грету. Увидела ее остекленевшие от страха глаза. Потом инквизиторша покосилась на камень и неожиданно узнала его. Она видела такие на картинках и один вживую — на учебной экскурсии. Это был жертвенный камень, которым когда-то давно пользовались некроманты.

На мгновение сеньорита Вальдес замерла, а потом на нее обрушилось понимание того, во что она превратилась. Руки Изабеллы опустились. Осознание событий и поступков медленно ворочалось в ее голове. Когда-то на уроках истории монахи многократно пересказывали жизнеописания злых колдунов. Как они в погоне за силой совершали все большие и большие злодеяния. От этих историй в сердцах учеников закипала ненависть. Теперь же Изабелла со всей ясностью поняла, почему злые колдуны вели себя именно так. Мгновение инквизиторша колебалась… Может, она такая же? А если нет, то стоит ли становиться злой колдуньей из сказок? Потом сеньорита Вальдес подняла глаза на Грету и срывающимся голосом проговорила:

— Кажется, я перепутала дорогу. Вот твоя награда, держи. — Изабелла вытащила из кармана пару золотых, протянула горничной и отвернулась.

Когда за спиной стих звук ломающихся веток, сеньорита Вальдес без сил повалилась на землю и зарыдала. Жизненная сила стремительно покидала девушку. Ее волосы в считаные минуты поседели, сделались сухими и ломкими. Изабелла прижалась лицом к опавшей листве, да так и осталась лежать, дрожа от беззвучных рыданий. Так она провела несколько часов, а может, и больше. На самом закате кто-то продрался сквозь чащу, остановился возле несчастной и пробасил: