А отец Жозеф – одаренный, умный, настроенный в духе религиозного мистицизма, обладающий сильной волей, отказавшись от себя, не сумел противостоять благороднейшему из искушений – патриотизму, совершив тем самым роковую подмену. Он был уверен, что история является выражением божественной воли. Эту концепцию отец Жозеф принял за истину, и у него появились основания считать Тридцатилетнюю войну с ее людоедством (отнюдь не метафорическим), с ее пытками и смертоубийством благим делом, ибо она выгодна Франции, выполняющей провиденциальную миссию, а значит, вполне согласна с Божьей волей.

Долг и самопожертвование – высокие соблазны, и соблазнившийся ими в своем поклонении государству и королю, то есть чему-то, что меньше Бога, впадает в грех идолопоклонства. Положенные на алтарь государства, эти добродетели оборачиваются злом. Нельзя путать государство с высшим благом, поскольку государство имеет узко ограниченные задачи и собственные цели, далеко не всегда совпадающие с интересами гражданина. Ослепленный своим желанием национализировать христианство, отец Жозеф подменил Бога государством, сочтя, что это одно и то же. Человек со всеми задатками святого стал одной из самых мрачных фигур французской истории: он инспирирует Тридцатилетнюю войну, которая «отрыгивается» Европе вплоть до Второй мировой, поддерживает протестантов в борьбе с католиками, вместо крестовых походов против мусульман (о которых мечтает) интригует против католического мира. Учиненный в Европе ад на земле оправдывается христианской религией, предполагающей неизбежность страданий, поскольку их принял Христос. Многие считают, что христианство – жестокая религия.

Роковая ошибка отца Жозефа состояла в уклонении с пути духовного совершенства в государственную политику. Став фактически министром иностранных дел у Ришелье, он тем самым лишил себя возможности осуществлять истинно духовную власть, обеспечиваемую ненасильственным авторитетом мистика, сопричастного высшей реальности. Самоослепление наступает, когда человек, пусть и отказавшись от себя, совершает действия от лица и на пользу какой-то социальной организации – будь то нация, церковь, политическая партия, религиозный орден или государство.

А чтобы изящно и логично подвести повествование к финалу, в заключение приведем любопытный эпизод: тело отца Жозефа захоронили рядом с могилой Анжа де Жуайеза – монаха-дворянина, принявшего его в орден. А через несколько дней на могильной плите появились две строчки, выведенные анонимной рукой:

Что в переводе означает:

Как-то так сложилось, что услышав выражение «серый кардинал», мы представляем себе коварного, хитрого, лукавого или просто умного и влиятельного мужчину – всегда, как правило, мужчину. Но, если подумать, стратегия и тактика «серых кардиналов» как нельзя более подходит и слабому полу – управлять исподтишка, вершить неявную власть, дергать за ниточки из-за кулис.

И, действительно, хоть и не существует грамматической формы женского рода для словосочетания «серый кардинал», прекрасные дамы достигли больших успехов в области теневой политики, причем действовали настолько профессионально, что имена многих из них известны лишь узким специалистам по истории соответствующих периодов. В этой главе мы представим вам одну из тайных советчиц, секретных правительниц и даже главу теневого совещательного кабинета – прекрасную госпожу Касуга но-цубонэ.

Если в английской истории лорда Уорвика называли «делателем королей», то в японской – госпожу Касуга но-цубонэ можно назвать «делательницей сегунов» и это не будет большим преувеличением. Токугава Иэмицу стал третьим сегуном не без ее помощи. Ее называли «серым кардиналом» сёгуната Токугава. И она была, пожалуй, влиятельнейшей из женщин своей эпохи.

Ее жизненный путь привлекает внимание и заставляет задуматься о том, как ей удалось осуществить все, чего она достигла (и это в патриархальной Японии!) и какие загадки еще хранит биография этой незаурядной дамы.

Родившись в благородной семье (ее отец Сайто Тосимицу [6] был человек настолько неординарный, что заслуживает отдельного рассказа, а наша героиня была в полной мере «папиной дочкой», унаследовав и преумножив его качества) и выйдя замуж за представителя фамилии не менее благородной, Касуга но-цубонэ стала кормилицей Токугава Иэмицу – внука основателя сёгуната Токугава Иэясу и Хота Масатоси – приемного сына второго сегуна Токугава Хидэтада. При этом история ее появления возле особы основателя сёгуната Токугава Иэясу довольно темна и оставляет поле для размышлений.

В семействе сегуна она была более чем доверенным лицом. Ей был дарован второй из младших рангов в императорском дворце в Киото и придворное звание Касуга но-цубонэ (цубонэ – должность, что-то вроде фрейлины).

Она поддержала Иэмицу в его стремлении к должности сегуна и получила признание, так как играла ключевую роль в его назначении. Касуга но-цубонэ имела влияние на мнение двора, она уже приобрела авторитет, хотя и не имела высокой придворной должности.

Касуга но-цубонэ успешно провела ряд интриг против брата Иэмицу – Токугава Таданага.