– Искус лукавого? – Душегуб саркастически усмехнулся, но глаза его продолжали оставаться строгими. – Ты знаешь меня с юности. Видел у меня рога? копыта? От меня воняло серой?! Впрочем… Тебе известен другой способ помочь детям? Кстати, давай-ка спросим у них самих…

Фратер Августин промолчал, кусая губы. Возразить было нечего. А мейстер Филипп склонился над мальчишкой, честно сидевшим с зажмуренными глазами. Тронул за плечо:

– Витольд, послушай меня. С тобой такое часто случается?

– Чего?! – Впервые в жизни Вит простил кому-то ненавистного «Витольда». И глаз не открыл, выполняя наказ монаха.

– Приступы. Слепота, например?

Вит с презрением цыкнул липкой слюной:

– А-а, «курий слепень»! Хватает иногда. Еще столбун бывает. Или дергунец. Юрод Хобка говорил: «Пляска святого Вита»! Только я не святой, куда мне!

– С годами реже становится? Или чаще?

– Ну, не знаю… наверное, чаще! Ваша правда.

– Ты бы хотел прекратить это навсегда? Стать здоровым?

– Ну!!! – Вит даже глаза открыл. И растерянно заморгал, глядя в лицо Душегуба, оказавшееся совсем рядом. После временной слепоты черты чужого лица казались чудовищно резкими, отчетливыми: каждая морщинка несла скрытый смысл. – Вы, господин?!

– Я, Витольд. Тот, кто способен помочь тебе. Зови меня мейстером Филиппом.

– А вы лекарь… мейстер Филипп? Вы же…

Мальчишка с перепугу зажал рот руками. Чуть не брякнул, стоерос!..

– Душегуб? – Филипп ван Асхе весело подмигнул. – Ты веришь в сказки, друг мой Витольд? Если боишься, мы попросим фратера Августина присутствовать: вся нечистая сила от одного его вида дохнет, как от звуков Высокой Мессы. Верно, святой отец?

В ответ цистерцианец судорожно кивнул, слабо вникнув в суть утверждения.

– Кстати, привет тебе от твоей матери. Жюстина, село Запруды, дом мельника Штефана?

– Ага… – совсем растерялся Вит.

– Был я у нее. Сказал, что с тобой все в порядке. Пусть не беспокоится: я о тебе позабочусь.

– Спасибо за заботу, мейстер…

– Ну что, пойдем выздоравливать? Насовсем?!

– Прямо сейчас?

– А почему нет? Чего нам ждать? Хочешь, чтобы тебя снова этот… столбун прихватил?

– Не-е-е, не хочу, – Вит поднялся со скамейки. Робко взглянул на монаха.

Тот лишь руками развел: решай, мол, сам.

– А это долго… выздоравливать? Долго, мейстер Филипп?

– Недели две. Поживешь это время у меня.

– У вас?!

– Ты предпочитаешь свою каморку? Мой дом большой, обоим места хватит, и еще слугам останется. Я буду… стану твоим опекуном.

– Ух ты! – не удержался Вит, в восторге от красивого и незнакомого словечка «опекун». От слова пахло удачей и деньгами. Но сразу на лицо мальчишки набежала тень, лоб скомкали недетские складки. – А Глазунье… Матильде то есть! Ей вы поможете? Она тоже болеет, еще сильней моего! Мейстер Филипп, пожалуйста! С головой у нее… вчера такое творилось…

Вит смотрел на Душегуба, как на доброго волшебника: взмахнет волшебной палочкой, и все разом выздоровеют, найдут мешки с золотом, станут рыцарями и принцессами… Он очень боялся разочароваться.

И Филипп ван Асхе не разочаровал.

– Я знаю, – мягко сказал он. – Знаю, Вит. Я хочу помочь и ей. Только мне надо кое с кем договориться. Иначе Матильду не отпустят… лечиться. Я договорюсь, и вы оба будете жить у меня.

– Здорово! – Они уже шли к калитке, и фратер Августин, чуть замешкавшись, последовал за ними. – А можно мне будет сюда вернуться, когда вылечусь? К друзьям?

– Ты сможешь приходить сюда, когда захочешь.

– А можно?..

– Можно.

Жизнь улыбалась Виту такой широкой и доброй улыбкой, о которой и не мечталось. Жить в настоящих хоромах! как благородный господин! у него будут – подумать только! – свои слуги! Делать теперь совсем ничего не надо, а еду станут подавать с поклоном: сплошные медовые пряники на серебряных тарелях! А он-то, дурень, полагал, будто лучше Дна ничего не бывает. Оказывается, бывает! еще как! А Душегуб совсем не страшный: добрый, ласковый. Вылечит их с Матильдой… у себя навеки поселит!.. Матильду за Лобаша выдадим, Лобаш тоже в хоромах заживет припеваючи…

Филипп ван Асхе тем временем разделял (…жухлые листья на осине: дрожь Иуд ноября…) недавние опасения цистерцианца. Слишком легко, слишком удачно все складывается! Дети отыскались за один день, мальчишка сразу согласился; с девицей, похоже, сложностей не предвидится – братья Втыки в свое время сами обращались… И бывший однокашник по Саламанке объявился рядом, нужный разговор завел: Мануэлито готов, он на пороге… Все было слишком хорошо, рождая смутную тревогу.

Чутье редко подводило мейстера Филиппа.