Несколько секунд парень, ничего не понимая, ошарашенно смотрел на экзаменаторов. Видно было, какая буря эмоций вспыхнула в его душе. Вдруг у него неожиданно вырвалось: Ах, вы падлы! Да вас здесь всех уже купили и продали! У вас уже заранее было определено, кто должен поступить в институт, а кого засыпете! А сейчас уже денег насосались и начинаете заваливать талантливых ребят!

Он подскочил к председателю комиссии.

Вот, Вы, поди, больше всех денег нахапали. А сами об искусстве, о красоте толкуете. Да в этом институте порядочному человеку учиться стыдно. И мне повезло, что я в ваш институт не прошел.

Потом он развернулся и вышел. Несколько минут члены комиссии обалдело смотрели на дверь. Только после этого председатель увидел, что часов на столе нет, и понял, в чем дело. Парня в институт приняли.

Другой случай. На экзамене полную девушку, красневшую от смущения, попросили сыграть крестьянку, которая везет хворост до леса домой.

Вот у Вас волы встали. Действуйте, исходя из ситуации.

Она подходит и начинает нежно гладить воображаемых животных.

Ну, миленькие, родненькие, давайте, идите.

Потом вопросительно смотрит на членов комиссии. Те пожимают плечами: волы стоят. Тогда девушка берет воображаемую хворостину и начинает подстегивать волов. И опять вопросительный взгляд. Экзаменаторы показывают: волы стоят. Тогда она начинает тянуть из-за всех сил воображаемых волов. И опять тот же самый результат. Девушка несколько секунд думает, а потом неожиданно низким голосом начинает говорить непристойности в адрес волов, а потом, повышая голос, кроет их трехэтажным матом.

Все, волы пошли, кряхтят члены комиссии и одобрительно кивают.

Актер человек искусства. Если он начинает испытывать страх перед будущим, сильную зависимость от чего-то в глубине души, он не сможет создать роль. Умение внешне контролировать ситуацию, держать ее это умение выстроить образ на сцене. Не случайно в театральных институтах необходимым элементом подготовки актера является фехтование. С одной стороны, любовь, независимая ни от чего, как высший акт творчества, созидания; с другой максимальный контроль над ситуацией на внешнем уровне; и третий момент абсолютное подчинение внутри, которое выражается в отсутствии желания управлять будущим с осознанием, что Бог творит и настоящее, и будущее. Шутками, юмором, розыгрышами, непристойным поведением, абсурдными, нелепыми действиями и т. д. люди искусства пытаются снять зависимость от окружающих ценностей, ибо эта зависимость уменьшает запасы их любви и уменьшает доступ к творчеству. Но у всех у нас есть экзаменационная комиссия, которая заставляет нас повышать свой созидательный потенциал, и порой весьма жестко.

Я приведу пример из своей жизни.

Я из прошлой жизни принес мощную зависимость от человеческих ценностей, а в критических ситуациях резкий взлет над ними.

Поэтому, с одной стороны, я постоянно замечал за собой трусость, жестокость и непорядочность, а с другой элемент альтруизма, великодушия и смелости. В обычных ситуациях я был очень труслив. Но когда допекали, становился неуправляемым. Я все время пребывал в мечтах о будущем, а зацепленность за будущее дает большую трусость, часто просто паническую. Такого человека легко подчинить себе. И меня постоянно кто-то давил, навязывая свою волю. В нашей коммунальной квартире проживал алкоголик со своей подругой. У них постоянно собирались полууголовные компании. Постепенно они расходились все больше и начали воровать у меня вещи. Мне это не нравилось, и пару раз я соседа поколотил. Но он чувствовал мою внутреннюю трусость и в ответ стал угрожать, что приведет друзей, а те меня зарежут в подъезде. Я был тогда молод и неопытен. И перспектива быть зарезанным в парадной меня пугала. Я понимал, что милиция будет разбираться уже с трупом или с калекой, а ждать мне не хотелось. Поэтому я заранее начал готовиться, чтобы предотвратить нежелательный исход. И вот однажды к соседу пришли его приятели, из-за какого-то пустяка они придрались ко мне в коридоре и, окружив, начали угрожать. Один из них, повыше и пошире меня, тыкал пальцем мне в живот и приговаривал: Завтра мы тебя зарежем.

Я подождал, когда схлынут первые эмоции, а потом попытался выйти на кухню.

Мы тебя на кухню не пустим, заявил один из них.

Мужики, два часа не будем же здесь стоять, дайте мне выйти.

Я пошел на кухню, а они остались в коридоре. У меня на столе лежал заранее приготовленный нож. Я взял его за лезвие, обтер тряпкой рукоятку и протянул им.

Кто хочет, режьте.

Но они почему-то медлили, не понимая, в чем дело. А мой расчет был очень прост. Как только бы кто-то взялся за рукоятку, я сделал бы шаг назад и вынул бы приготовленный заранее топор. Я думаю, зарубил бы всех троих. Но Бог хранил и меня, и их. Они ничего делать не стали, попятились и ушли в комнату к соседу. После того как я доказал, что могу не зависеть от угроз, страха за будущее, боязни за свою физическую оболочку, от меня отстали, но через месяц случилось непредвиденное. Я пришел домой выпивши, сосед по инерции стал меня запугивать. Я не сдержался и ударил его, и тот с переломами отправился в больницу. В коридоре в это время стояла соседка, двое моих знакомых, и все слышали, что произошло.

Через несколько дней ко мне пришел участковый милиционер и сообщил, что против меня возбуждено уголовное дело.

Вам грозит восемь лет тюрьмы, объявил он.

Я, естественно, соврал ему, сказав, что соседа я не трогал.

Попытайтесь убедить в этом следователя, посоветовал участковый.

И вот первый вызов в милицию. Меня дотошно спрашивали, как случилось, при каких обстоятельствах, а я упорно отрабатывал свою версию. Здесь именно актерские качества могли мне помочь.

Чем сильнее я концентрировался на воображаемом сценарии, тем независимее от меня он становился и начинал жить своей жизнью.

Чем меньше я боялся на допросах, тем больше шансов у меня было.

Вызовы к следователям прекратились, и я понял, что все окончилось благополучно. Но, как потом выяснилось, понял я неправильно. Только я успокоился и расслабился, меня снова вызвали к следователю. Плотный усатый мужчина сидит передо мной и добродушно мне выговаривает.

Слушай, я знаю, кто твой сосед. Такого гада давно пора было убить. Ты зря его не убил, у нас хлопот бы не было. А теперь, парень, ты попал в очень серьезную переделку, скорее всего, ты получишь восемь лет. Я тебе, дураку, постараюсь помочь, но шансов мало. Скажи мне честно, бил его?