Шрифт:
— Но ты только что сказала, что действительномаялась от скуки.
— Ну, хорошо, допустим. Но я никому об этом не говорила, тем более ему.
— О, я тебя умоляю. Если ты это чувствовала,то, должно быть, как-то передала ему это, не обязательно словами. Точно так же ты могла признаться ему в сердцах, что твой муж зануда.
— Я никогда этого не говорила.
— Нет, это он для красного словца ввернул, верно? Что еще он приукрасил? Секс? Только не говори мне, что у вас с ним не было секса, пусть даже он написал об этом…
— Не скажу. У нас действительно был секс.
— Хороший?
— Дэн…
— Секс был хороший?
— Да, хороший.
— И в этой своей книге он пишет, насколько хорош был секс?
Я кивнула.
— Может, и меня он тоже упоминает по имени?
— Нет, мы все проходим под псевдонимами. И Пелхэм назван по-другому.
— Хорошо хоть так.
— Если бы, — вздохнула я и рассказала про колонку Чака Канна. Дэн резко изменился в лице и страшно побледнел.
— Ты шутишь, — сказал он.
Я достала из сумки и вручила ему распечатанную статью.
— Вот почему я задержалась на прогулке, — объяснила я.
Он надел очки и стал медленно читать. Закончив, швырнул листок на журнальный столик. Какое-то время он молчал. Потом произнес:
— Ты хоть представляешь, насколько это ужасно?
— Да.
— Это разойдется повсюду. Повсеместно.Тем более что идеально вписывается в общую картину исчезновения Лиззи. Желтая пресса будет в восторге. О такой удаче они могли только мечтать. «Ее мать в прошлом хиппи — неудивительно, что дочь пошла по ее стопам»…И давно тебе об этом известно? — спросил он.
— Пару часов. Я узнала, когда спустилась вниз перед ужином.
— Ты должна была сразу мне рассказать.
— При Джеффе? Он бы озверел.
— Еще успеет. И не только он, но и руководство твоей школы. Не говоря уже об администрации Медицинского центра Мэна. Ну, и так, по мелочам — ФБР, Министерство юстиции. Ты ведь помогла и…
— Я знаю, что я совершила, но это было сделано по принуждению. И заявление, которое Марджи готовит в эти минуты…
— Я хочу посмотреть это заявление.
— Конечно, конечно, — разволновалась я. — Она уже должна прислать его. Я сейчас включу свой лэптоп и проверю.
— Так давай же включай.
— Дэн, прежде я хотела сказать…
Я тронула его за плечо. Он отпихнул мою руку:
— Я сейчас не настроен на разговоры.
— Но могу я объяснить?..
— Нет, не можешь. Я бы хотел увидеть книгу.
— Сейчас уже поздно. И она еще больше расстроит тебя. Почему бы тебе не подождать, пока…
— Неужели ты думаешь, что я смогу уснуть? Достань мне книгу, пожалуйста.
— Может, сначала прочтешь заявление Марджи?
— Я не понимаю, какое это имеет значение.
— Просто прошу тебя, прочти сначала заявление.
— Как скажешь, — сдался он.
Я достала лэптоп, установила его на маленьком письменном столе и подключилась к Интернету. Первым делом я открыла свой почтовый ящик. Там было несколько сообщений от подруг, которые уже прочитали статью в «Бостон геральд», даже Шейла Платт написала: «Как мать, я не могу себе представить худшего кошмара, чем тот, что переживаешь сейчас ты. Пожалуйста, знай, что я молюсь за вас с Дэном и особенно за благополучное возвращение Лиззи. И хотя я решительно не одобряю нецензурных выражений, мне абсолютно понятна твоя реакция на возмутительное поведение этой наглой журналистки».
Люди иногда приятно удивляют. Я сделала мысленную пометку написать завтра Шейле благодарственное письмо. Тем временем я открыла почту от Марджи:
«Оно здесь, дорогая. Надеюсь, одобришь. Позвони скорее. Хочу завтра с утра разместить его везде, где только можно.
Крепись.
Целую, Марджи».
Заявление для прессы занимало две страницы и убедительно опровергало все, что написал Джадсон. Чак Канн, раскрывший тайну псевдонимов, был обвинен во вторжении в частную жизнь. В заявлении я признавала факт интимной близости между мной и Джадсоном, о чем я искренне сожалела, как и об этом единственном в жизни предательстве в отношении своего мужа. Но я всегда рассматривала роман с Джадсоном как глупый двухдневный флирт, и уж, конечно, этот человек никогда не был «любовью всей моей жизни», точно так же как я не произносила слов: «Я никогда тебя не забуду».
Но уж где Марджи оторвалась по полной программе, так это в разделе о его бегстве в Канаду, якобы при моей полной поддержке.
«Ханна Бакэн решительно опровергает утверждения мистера Джадсона о том, что она добровольно помогла ему бежать из страны. Она ответственно заявляет, что мистер Джадсон выдумал все диалоги в главе, где она фигурирует под псевдонимом Элисон. Ханна Бакэн подчеркивает, что мистер Джадсон заставил ее ехать в Канаду, шантажируя тем, что раскроет тайну их короткого романа, а если ФБР схватит его в Штатах — он выдаст ее властям как сообщницу.
«Я ни в коем случае не оправдываю себя за предательство по отношению к своему мужу и не пытаюсь снять с себя ответственность за то, что сделала. Я совершила несколько ошибок и готова отвечать за них. Однако утверждение, будто мною руководили политические убеждения или любовь к мистеру Джадсону, — это откровенная ложь. Он поставил меня перед жестким выбором — или везти его через границу, или рисковать благополучием семьи. Я была молодой женщиной с маленьким ребенком на руках, я страдала от чувства вины и была смертельно напугана. Это был шантаж, и в сложившихся обстоятельствах у меня, как мне казалось, не было другого выхода, кроме как исполнить его приказ. Это было решение, о котором я сожалею до сих пор»».