— Ты не сердишься на меня, Ханна?

— Конечно нет.

— Даже притом что я нарушил клятву, которую дал тебе…

— Все нормально, Билли.

Пришла Джеки и проводила нас обоих из студии. Когда я подошла к Джулиа попрощаться, он коротко пожал мне руку и снова уткнулся в свои записи, готовясь к встрече с новым гостем. Для него я уже была историей.

Спустя полчаса я сидела на заднем сиденье лимузина с Марджи и Билли (Рита по-прежнему рядом с водителем). Билли остановился в том же отеле, и я вызвалась показать ему город и вообще опекать его до отъезда. Завтрашним вечером он должен был улететь в Мэн. Впереди открылся знаменитый манхэттенский пейзаж. Зрелище впечатляло.

— Вау, ну не чудо ли? — воскликнул Билли.

— Нам тоже нравится, — сухо сказала Марджи.

— Я никогда не летал на самолете, — продолжил он. — Да и вообще почти не выбирался из Мэна, разве что в Нью-Гемпшир, и однажды, еще в школе, ездил в Фенвей-парк. Даже не знаю, как тебя благодарить, Ханна.

— Не стоит меня благодарить, Билли. Благодари детектива Лиари. Это ведь он тебя разыскал?

— Конечно.

Он снова зарделся, и его глазки забегали.

— Ты не будешь сердиться на меня за то, что я стоял под дверью и подслушивал? — спросил он.

— Нет, не буду, — ответила я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Как ты понимаешь, я не дословно воспроизвел ваш с Джадсоном разговор, но я ведь точно передал суть, правда?

Вмешалась Марджи:

— Малыш, ты всех нас спас.

Он расплылся в своей широкой чудаковатой улыбке и спросил:

— Так мы по-прежнему друзья, Ханна?

— Да, Билли, мы по-прежнему друзья.

Звонок раздался часов в десять вечера. Это было незадолго до Дня благодарения. Я была дома. Я только что заказала билет на рейс до Парижа и как раз составляла список дел, которые нужно было завершить, прежде чем исчезнуть на три недели. Я методично вносила пункт за пунктом, сокрушенно качая головой, недовольная тем, что приходится составлять списки, когда в мою жизнь ворвался этот телефонный звонок.

Я потянулась к трубке.

— Ханна, это Патрик Лиари.

Прошло месяцев пять с тех пор, как я в последний раз разговаривала с детективом Лиари. Он звонил мне вскоре после моего появления в шоу Хосе Джулиа — узнать, как дела. В то время я испытывала тройственное чувство по отношению к нему — мне по-прежнему было стыдно за тот эмоциональный выпад, меня по-прежнему влекло к нему, и я все еще надеялась на то, что он совершит чудо и отыщет Лиззи. Когда он сделал мне комплимент, отметив, как здорово я вспылила в программе, я сказала:

— Я боялась, что все испорчу.

— Нет, злость сработала, поскольку все увидели, что это праведная злость.

Праведная злость.И это говорит иезуит…

— На самом деле меня спас Билли. Спасибо, что разыскал его.

— Это моя работа.

Потом он сменил тему, сообщив, что готовится к помолвке — со школьной учительницей, с которой встречается уже больше года. Он произнес это будничным тоном, как если бы рассказывал, что за окном его офиса в Бруклине идет дождь. Я ответила так же непринужденно:

— Как я рада за тебя… Надеюсь, ты будешь очень счастлив.

А что еще я могла сказать? В конце концов, пьяную выходку на углу бостонской улицы нельзя было причислить к пантеону смертных грехов. Я вдруг перестала испытывать смущение. Скорее, я была разочарована… и снова накатила грусть одиночества, которое я все сильнее ощущала в последнее время.

Собственно, больше говорить было не о чем. Он сказал, что появилась пара новых зацепок в деле Лиззи, но следы оказались ложными. На днях у них состоялась очередная «беседа» с Маккуином, и он в очередной раз убедился в том, что парень невиновен. «Как я и говорил в самом начале — он, конечно, мерзавец, но не убийца».

— Выходит, остается или самоубийство, или похищение инопланетянами? — спросила я.

— Или она живет где-то под чужим именем, — сказал он. — Страна у нас большая, и затеряться есть где. В любом случае, если будут какие-то новости, ты первой о них узнаешь.

И вот, спустя несколько месяцев, звонок:

— Ханна, это Патрик Лиари. Я не вовремя?

— Нет, все нормально. Но если ты звонишь в столь поздний час…

— Да, есть новости. И как я обещал, тебе сообщаю первой…