— Почему в завещании вообще обойден Эндрю?

«Так вот в чем истинная причина матушкиного недовольства!» — подумал про себя Гарри. Ее драгоценный племянничек не получит ничего!

— Эндрю получил наследство от своего отца, я — от своего. Тебе известно, что отец всегда заботился прежде всего о том, чтобы имущество сохранялось в семье, — резко ответил он.

— Эндрю член нашей семьи.

— Под семьей я подразумеваю детей и внуков, — сказал Гарри, поднимаясь, чтобы уходить. — Мне пора в галерею. Послезавтра открывается выставка, и у меня куча дел.

Графиня тоже поднялась и презрительно взглянула на сына.

— Ты прав, Гарри. Семья действительно подразумевает детей и внуков… законных детей и внуков.

— Да, ну и что? — Гарри не понял иронии матери. — Конечно, законных. Я не понимаю, о чем ты?

— Вот именно не понимаешь, Гарри. Спроси об этом свою жену! Поинтересуйся, что она делала в Нью-Йорке в минувшем сентябре, когда так внезапно уехала навестить сестру. Пусть она расскажет, с кем там еще встречалась. Спроси у нее, кто отец будущего ребенка, может, тебе удастся узнать правду.

В его глазах вспыхнула ярость, и графиня невольно отшатнулась, когда он подступил к ней вплотную и спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты наивен, Гарри, и никогда не видел дальше собственного носа, поэтому тебя легко одурачить. А мы все не сомневались, что рано или поздно она тебя обманет. Я знала это еще тогда, когда ты вел ее под венец! Ни для кого не секрет, что она вышла за тебя из-за титула и положения в свете. Она просто вульгарная выскочка… а ты еще надеешься, что ребенок твой. Ха!

— Я не желаю тебя слушать! — прошептал Гарри, невольно сжимая кулаки. Холодный ужас сковал его внутренности, хотя он и пытался твердить себе, что мать лжет. — Ты всегда ненавидела Морган! Одному Богу известно, почему… Мы с ней любим друг друга. У меня нет и не может быть ни малейших сомнений в том, что ребенок мой. А ты ведешь себя недостойно…

Гарри выскочил из комнаты как ошпаренный, и по мраморному полу холла раздались его торопливые шаги, затихшие на улице.

— Ну вот… — сказала графиня, опускаясь в кресло в прекрасном расположении духа. — Теперь он в курсе дела.

Эндрю удовлетворенно кивнул, и они на пару за дружеской беседой допили бутылку вина.

Гарри сбежал вниз по ступенькам материнского дома и бросился вниз по улице, подставляя лоб холодному ветру, который был не в силах остудить его воспаленный разум. В его ушах продолжали греметь ужасные слова матери: «И ты еще надеешься, что ребенок твой!» Как же она должна ненавидеть Морган, если готова оклеветать ее! Чего добивается мать? Что движет ею, кроме давнего стремления разрушить их с Морган брак? Его сердце словно распалось на две половины: одна звала немедленно бежать домой и рассказать все Морган, другая была скована страхом. Гарри боялся не того, что у Морган был любовник — ее верность не вызывала сомнений, он опасался ненароком вселить в сознание жены мысль о том, что это возможно.

Морган так красива, очаровательна, сексуальна. В том, что она поневоле покоряет мужские сердца, нет ничего удивительного. Но так ли безгрешна она в своих мыслях? И что за история была у нее с Грегом? Морган так внезапно уехала в Штаты… вдруг премьера шоу сестры была только предлогом?

Гарри брел не разбирая дороги и не мог ни на что решиться. В его душе царила полная сумятица, чего и добивалась графиня. Само по себе предположение о том, что жена была любовницей Грега, казалось нелепым. Гарри достаточно хорошо знал ее, чтобы в это не верить. Морган слишком амбициозна, чтобы рисковать их браком и репутацией.

Гарри дошел до Гайд-парка и чувствовал себя много лучше. Здравый смысл взял в нем верх над пустыми страхами. Он не допустит, чтобы мать посеяла вражду между ним и Морган. Чтобы не волновать беременную жену, он решил утаить от нее свой разговор с графиней.

Гарри был непреклонен.

— Меня не волнует мнение твоего отца, — раздраженно кричал он. — Этот фонд всего лишь очередная попытка купить нас! Я достаточно хорошо знаю твоего отца, Морган! Он самовластен и привык любыми средствами добиваться своего. Он пытается купить нас с тех самых пор, как мы обручились!

— Как ты смеешь говорить о моем отце в таком тоне! — рассвирепела Морган. — Особенно после того, как он дал нам денег на реставрацию замка и меблировку дома! Что значит, он хочет нас купить?

— Тот, кто платит волынщику, заказывает музыку, — ответил Гарри, по обыкновению прибегая к пословице, когда у него не хватало других аргументов в споре. — Теперь он собирается одарить ребенка деньгами, если тот родится в Америке! Большей ерунды я не слыхивал в своей жизни! Ему просто нужен предлог напомнить нам, за чей счет мы живем, а заодно продемонстрировать свой характер! Что же касается белиберды относительно двойного гражданства…