Он держал ее в своих объятиях, но при этих словах прижал к себе еще крепче. Эрмин не помнила, когда Тошан перенес ее в сани, подложил под голову узел и укрыл одеялами.

— Мы увидим рассвет, — сказал Тошан. — Солнце появится между теми двумя лиственницами, вон там. Наше первое утро, наш первый рассвет. Я крепко тебя люблю, моя дорогая Мин.

— А я люблю тебя еще крепче, — отозвалась она.

Он положил в костер влажное полено, которое защищало угли и понемногу высыхало.

— Хочу подогреть кофе. Я сильно проголодался. Намного сильнее, чем вчера вечером.

— Побудь со мной еще, у нас много времени.

За несколько часов любовных игр Эрмин позабыла слово «стыдливость». Она больше не сжималась в комок под обожающим взглядом мужа, который успел вдоволь налюбоваться ею, с головы до ног.

— Маленькая дикарка! — пошутил он. — Нужно подбросить дров в костер, отпусти меня!

Но она в ответ засмеялась и легла на него сверху, сжав между коленями его бедра, прижавшись грудями к его торсу. Провокация возымела желаемый эффект: Тошан, придя в возбуждение, приподнял ее за талию, чтобы ввести член. Им так понравилась перемена позиции, что наслаждение пришло очень быстро, почти молниеносно.

Внезапно собаки заворчали, словно почуяли чужака.

— О нет! — выдохнула Эрмин. — Неужели кто-то нас выследил?

И она спряталась под одеялом. Юноша сел и осмотрелся.

— Смотри, Мин! — шепнул ей Тошан. — Смотри скорее!

Девушка вынырнула из своего укрытия. Лес утонул в сиреневатом свете утра. Словно гигантское привидение, склоняясь под весом своих рогов, между деревьями медленно шел лось. Обледеневший снег хрустел под его копытами.

— Старый отшельник, — шепнул Тошан.

Размер животного поразил Эрмин. Лось был намного крупнее лошади. Похоже, лай маламутов его рассердил, потому что он повернулся и рысью побежал прочь, покачивая массивной головой, отягченной некрасивой шишкой в области ноздрей.

Тошан воспользовался моментом и ускользнул от своей молодой супруги. Обнаженный, он стоял у костра и подгребал угли палкой. Потом, прихватив жестяную банку, он пошел к источнику за водой.

— Как ты не мерзнешь, ведь на улице мороз? — крикнула ему вслед Эрмин.

— А ты сама попробуй! — ответил он. — Давай! Дыши глубоко, бегай, прыгай!

— Без одежды и босиком? — воскликнула она.

«Он испытывает меня — мою выносливость, мою смелость, — сказала она себе. — И в моих интересах пройти испытание, ведь моя свекровь может иметь такие же привычки…»

Эрмин не в первый раз с опаской думала о крещеной индианке, которая дала жизнь ее красавцу Тошану и с которой ей предстояло вскоре познакомиться.

«Я должна доказать ей, что я не мокрая курица!» — решила она и выпрыгнула из своего теплого шерстяного гнездышка.

Сначала она ничего не почувствовала, потому что тело разогрелось в любовных утехах, но стоило ногам коснуться затвердевшего снега, как по телу пробежала волна холода. Еще секунда, и она отказалась бы от своего намерения…

Но тут она услышала зов Тошана. То, что Эрмин увидела, ее ошеломило: Тошан обливался ледяной водой.

— Иди сюда! Если сделаешь, как я, всю зиму не будешь мерзнуть!

Эрмин побежала к нему, представляя, что со стороны выглядит весьма соблазнительно. Она ощущала, как двигаются ее груди и ягодицы, и это было приятно.

— Мин, твое тело и правда похоже на ракушку! — крикнул он. — Белое, как перламутр!

Он несколько раз облил ее ледяной водой и хорошенько растер. Сперва она душераздирающе кричала, но скоро ощутила, как под кожей разливается живительное тепло.

— Ты прав, мне теперь совсем не холодно, — удивилась она.

Огромный оранжевый шар солнца поднимался по небу, рассеивая серые сумерки. В розоватом свете зари Эрмин увидела следы, оставленные огнем на теле ее возлюбленного, — в районе поясницы, на ягодице и бедре. Светло-розовые шрамы выделялись на фоне красноватой атласной кожи. Растроганная, она прижалась к нему и стала целовать его грудь.

— Мой любимый муж… — прошептала она.

Он подтолкнул ее обратно к костру.

— Нужно поскорее одеться. Поедим немного — и в путь!

Девушка свернула свой свадебный наряд и снова оделась «мальчиком» — натянула теплые штаны и толстый свитер. Потом налила себе кофе и разложила на камне возле огня булочки, чтобы они согрелись.

— Мне нравится такая жизнь, — объявила Эрмин. Ее голубые глаза с обожанием смотрели на мужа.

— Не знаю, что бы я делал с женой, которой не понравилась бы такая жизнь, — ответил Тошан.