— Прошу вас… — выдавил из себя Джон.

Он не мог дышать. Колени его подгибались. Последнее, что он запомнил, была Робин, подхватившая его, чтобы он не упал.

8:55 утра

Энджи чувствовала себя грязной. Даже после обжигающе горячего душа ей все равно продолжало казаться, что она уже никогда не отделается от этого внутреннего ощущения.

Выражение лица Джона, стоявшее у нее перед глазами, — страх, понимание, что его предали, — рвало сердце, как кусок зазубренного металла. Уилл отвел Джона в машину и усадил на заднее сиденье, словно ребенка, приготовившегося к поездке в магазин. Энджи стояла и думала: «Вот двое мужчин, чьи жизни я поломала».

Она ушла, прежде чем Уилл успел остановить ее.

Что в Джоне Шелли было такого, отчего ей хотелось спасти его? Возможно, это было вызвано тем, что он был один на всем белом свете. Возможно, из-за того, что он носил свое одиночество, словно защитные латы, которые были видны только Энджи. Он был похож на Уилла. В точности как Уилл.

Несмотря на то что Энджи капитально убрала свой дом снизу доверху всего несколько дней назад, она надела резиновые перчатки и взялась за работу. Она извела полгаллона моющего средства в ванной комнате, отдраивая белоснежные швы между плиткой зубной щеткой. Плитку укладывал Уилл, причем клал он ее по диагонали, инстинктивно понимая, что от этого комната будет казаться больше. Он покрасил стены в кремово-желтый цвет, использовав для отделки желтовато-белую масляную краску, а Энджи еще ворчала насчет его художественных способностей.

Она должна позвонить ему. Уилл просто выполняет свою работу. Он хороший коп, но он также еще и хороший человек, и с ее стороны неправильно наказывать его за то, что Джон Шелли оказался замешанным во что-то скверное. Когда она закончит уборку в доме, то позвонит Уиллу на мобильный, чтобы он знал, что она ненавидит не его, а сложившуюся ситуацию.

Энджи взялась за кухню, вытащила кастрюли и сковородки и вымыла шкафы. Она продолжала прокручивать в голове все, что произошло сегодня утром, пытаясь сообразить, был ли какой-то способ решить все проще.

— Зараза! — выругалась Энджи.

Ей необходима пленка для полок. Глупо мыть шкаф, когда под пленкой, вероятно, скопился всякий мусор. Она потянула уголок липкой виниловой пленки на дне отделения под раковиной и разорвала ее пополам. Внизу было чисто, но пленку она все равно уже порвала. Энджи хотела взять новую, но, еще не дойдя до кладовки, поняла, что там этого нет.

— Зараза! — снова выругалась она, стаскивая резиновые перчатки.

Она швырнула их в раковину и, пока искала ключи, еще несколько раз с чувством ругнулась.

Через десять минут она уже сидела в машине, но ехала не в универмаг, а прямо по Понсе-де-Леон по направлению к Стоун-Маунтин. Она знала, где живет Майкл. После того как они потрахались, — точнее было бы сказать, после того как Майкл трахнул ее, — Энджи стала одолевать некая навязчивая идея. Она несколько раз проезжала мимо его дома, видела на лужайке перед ним жену Майкла с ребенком и его самого, моющего машину. Длилось все это недолго, — где-то с неделю, — пока она не поняла, что ведет себя как душевнобольной человек. На самом деле она злилась не на Майкла, а на себя, понимая, что попала в еще одну дурацкую ситуацию.

Ормевуды жили в доме в стиле американских ранчо, который удачно вписывался в ряд домов по соседству. Энджи припарковалась на пустой подъездной дорожке. Никто из соседей с криками на улицу не выбежал, даже если и обратил внимание на ее черный «Шевроле Монте-Карло СС», стоявший, где ему не положено. Когда она выходила из машины, каждый сантиметр ее кожи покалывало от волнения.

Одета она была в свое обычное облачение для уборки: шорты, сделанные из обрезанных джинсов, одна из старых рубашек Уилла и розовые шлепанцы, в которые она вскочила, выходя из дому. Она направилась к гаражу, и подошвы звонко били по ее пяткам. Было ветрено, и Энджи обхватила себя руками за плечи, пытаясь укрыться от холода. Потом поднялась на цыпочки и заглянула в окошко гаража.

Окна были закрашены краской.

Мимо проехал автомобиль. Энджи проводила его глазами, убедилась, что он не притормаживает, и пошла к передней двери. Она нажала кнопку звонка и стала ждать, предвкушая удивление Майкла, когда он откроет дверь и увидит ее на пороге. Она собиралась сказать ему, что Джон арестован, а потом спросить, откуда он знает Джона Шелли и почему посоветовал им остерегаться этого недавно вышедшего на свободу убийцу.

Энджи постучала, потом опять позвонила.

Тишина.

Она подергала дверь, но та была заперта. Делая над собой усилие, чтобы не оглядываться и не делать ничего такого, отчего ее можно было бы принять за воришку, она пошла вдоль дома в сторону заднего двора, двигаясь неторопливо и по пути заглядывая в окна, словно друг семьи, неожиданно нагрянувший в гости. Ей очень хотелось бы для поддержки иметь под рукой свой сотовый, но она оставила его дома на зарядке.

В задней двери было прорезано отверстие для собаки. Похоже, этим собачьим входом давно не пользовались, и Энджи решила, что он остался от прежних хозяев. Майкл ненавидел собак. У одной из девушек была дворняжка, которая лаяла не переставая, и Майкл выхватил пистолет, когда та прыгнула в его сторону. Проститутка засмеялась, Энджи — тоже. Кстати, это была та самая проститутка, которая рассказала Энджи, что Майкл пользуется услугами девушек на халяву.