Шрифт:
Дамон сидел за хрупким деревянным столиком в одной рубашке. Перед ним стояла наполовину опустошенная бутылка бурбона.
— Врачуешь раны? — спросил я. Он даже не стал изображать удивление.
— Маленький провал, братец. Не забывай, я взял эти чеки. Когда все немного уляжется, мы с ними сбежим из города.
— Вряд ли хоть один банк выдаст деньги предполагаемому убийце.
— Тебе пора перестать думать по-человечески и начать думать как вампир. Думаешь, я не зачарую банковского служащего?
Он вяло потянулся и плеснул в стакан виски. Подвинул стакан мне, а сам сделал глоток прямо из бутылки.
— Мне нужна твоя помощь. — Я отставил стакан в сторону. Показал ему записку и рассказал, что произошло.
Прочитав записку, он прикрыл глаза:
— И что?
Я уставился на него, приоткрыв рот:
— Он забрал Лекси, — повторил я. На случай, если он был слишком пьян, я указал на очевидное: — Мы должны ее спасти.
— Хмм. — Он подумал секунду. — Нет.
Он медленно и демонстративно положил ноги на стол, как будто был очень занят, а я его отвлек.
— Что с тобой? — заорал я. — Ты его видел. Он же ее уничтожит.
— И что? Она сама приехала в Нью-Йорк. Ее никто не просил.
— Она вытащила нас из тюрьмы.
— Мы… прошу прощения, я вполне удачно двигался в этом направлении. Ты забыл. Мы бы прекрасно выбрались оттуда сами. Она сунула нос не в свое дело. Если из-за этого ее взяли в плен, это, черт возьми, ее проблемы.
Злоба, вспыхнувшая во мне, когда я нашел записку, превратилась в гнев такой силы, что я чуть не трансформировался в вампира. На мгновение мне стало наплевать, кто меня увидит.
— Ты. — Я одновременно пытался успокоиться и вложить в свои слова все презрение, которое чувствовал. Дамон сел прямо и смотрел на меня горящими глазами, ожидая удара. — Ты… ты… — Я запнулся.
— Я тот, кем ты меня сделал, — скучно сказал Дамон, салютуя мне стаканом.
Я сгреб его за плечи:
— Нет. Ты не должен быть бездушным убийцей. Даже Катерина не была такой.
Глаза Дамона вспыхнули:
— Не смей говорить со мной о Катерине! Я знал ее лучше, чем ты.
Я покачал головой:
— Ты сам знаешь, что это не так. Ты любил ее сильнее, но я знал ее не хуже. Катерина хотела, чтобы мы трое были вместе вечно. Она не хотела, чтобы мы были соперниками и врагами. Она не хотела этого.
Удивление и гнев, написанные у него на лице, меня почти обрадовали. Почти.
— Я собираюсь спасти Лекси. Или умереть, пытаясь это сделать. А если я каким-то чудом выживу, я больше никогда не хочу тебя видеть.
Прежде чем он успел придумать очередной ехидный комментарий или угрозу, я вышел в ночь, оставив брата позади. Навеки.
25
Гнев — все, что у меня осталось, и он действовал так же, как человеческая кровь в первые недели, когда я стал вампиром. Я не верил в безразличие Дамона, не понимал, что с ним происходит. Но его отказ помочь мне не изменит моей цели: я должен спасти Лекси.
На другой улице джентльмен на угольно-черной кобыле дружелюбно беседовал с хозяином магазина. Когда хозяин зачем-то зашел внутрь, я схватил лошадь под уздцы и, второй раз за последние двадцать четыре часа нарушая запрет, велел наезднику спешиться и наслаждаться долгой прогулкой до дома.
Хотя в нормальном состоянии я бы бежал быстрее лошади, сейчас я был голоден и измучен, так что, шепотом подгоняя лошадь и отдав вожжи, я несся громким галопом по улицам Нью-Йорка. Кобыла оказалась прекрасным животным, чутко реагировала на малейшее движение, на прикосновение колена. Волосы развевал ветер, в руке я сжимал повод — я снова почти почувствовал себя живым.
Небо начало светлеть, и в хрустальной голубизне раннего утра я гнал и гнал кобылу — от этого могла зависеть жизнь Лекси.
Влетев на аллею, ведущую к особняку Ричардсов, и свернув на тропинку к часовне, я понял, что принял правильное решение. Я чувствовал запах древнего — застарелую вонь крови, смерти и гнили, следовавшую за ним, как тень. Лошадь заржала в ужасе.
Я соскочил на землю, пока лошадь не остановилась, и шлепнул ее по крупу:
— Домой.
Она попятилась, как будто не хотела терять новоприобретенную свободу, потом развернулась и унеслась.
Я вбежал в зал, где женился, отодвинув со своего пути одинокого слугу.