На пинки она больше не реагировала. Мачете, смертельное оружие в правой руке, только его и надо беречься.

И за миг до того, как клинок должен был обрушиться ей на голову, она перехватила его запястье обеими руками и выкрутила, вложив в это движение всю свою тяжесть, изменив траекторию острия так, что оно вонзилось Фарру в ногу чуть выше колена.

Жалко, что не в живот, но в такой потасовке разве попадешь, куда надо?..

И все-таки получилось неплохо. Стук металла о кость прозвучал для Андреа сладкой музыкой.

Фарр заорал от боли, перекрывая крики Первой Дани. Осыпал Корт ругательствами, из которых «сука» было самым мягким. Советник в долгу не осталась — отпрянула на шаг и хорошенько врезала ногой в голову. У Фарра лопнуло ухо, он завалился на спину, но мачете не отпустил, все норовил выдернуть его из раны, чтобы рубануть снова.

Она опять ударила пяткой, на этот раз в поясницу. А потом засадила в живот, да так, что едва не вышибла дух. Все, готово. Фарр еще дергается и воет, но он больше не боец. Андреа коленом прижала к земле его ногу, мощным рывком высвободила мачете; рана при этом увеличилась, обильно потекла кровь. До чего же хочется отплатить за унижение, отродясь не испытывала такого жгучего соблазна. Но Корт совладала с собой, она лишь плюнула на злодея, прежде чем встать.

— А ведь я говорила, — процедила она, задыхаясь от презрения, — что ты ничтожество.

Из его горла вырвались первые звуки угрозы, и тогда советник снова ударила, на сей раз по раненому колену.

— Андреа! — крикнула сзади Первая Дань, и Корт опомнилась.

Потрясла головой, вытерла о штаны окровавленные руки, размахнулась — и мачете, кувыркаясь, улетело в высокую траву. Советник подошла к маленькой фотир, опустилась на колени, но Фарра при этом держала в поле зрения.

— Да-да, я здесь. Не бойся, детка, все будет хорошо.

Первая Дань приподняла голову.

— Мне н-нужно знать.

— Что ты хочешь знать?

— Это и есть т-то, о чем мы вчера говорили? Это и есть бешенство?

Корт протерла подбитый глаз, и напрасно — запекло еще пуще, рука-то грязная.

— Не совсем. Тут, девочка, было кое-что еще.

— Что именно?

Советник была не прочь ответить, но просто не нашла подходящих слов. К тому же свое дело она уже сделала. Поэтому Андреа лишь погладила нечеловеческого ребенка по кожистому гребню над глазами и встала, высматривая движение в небе.

Фарр сыпал ругательствами. Веял ветерок, и был он добрее всего, что случилось на этом острове за последние минуты. Она прижимала длинную прядку к щеке, да та и сама держалась, угодив в пятно подсыхающей крови. Сколько еще ждать? Андреа была готова оставить надежду, но тут наконец из-за холма появились двое, их головы маячили подобно восходящим спутникам над округлостью планетарного горизонта.

В одном из зиннов Андреа узнала Кормильца Узников, другого она видела впервые. Оба остановились на порядочном расстоянии, как будто боялись попасть в пределы досягаемости Фарра и Корт.

Еще бы им не бояться. Фарр и Корт — самые опасные существа на этой планете.

— Ваша фотир получила травму, — сообщила Андреа. — Досталось и заключенному. Обоим нужна медицинская помощь.

— Я не слепой, — ответил Кормилец Узников. — Способен понять очевидное. А вы не сделали того, что пообещали сегодня утром, когда связались с нами. Вы не довели демонстрацию до конца.

— Я не позволила подонку расправиться с девочкой. Убивать его при этом не понадобилось.

— Вы всего лишь отсрочили неизбежное. Не забывайте, мы взяли на себя ответственность за благополучие Саймона Фарра. Его ждет ускоренное лечение, да и фотир сможет ходить уже к концу дня. Первую Дань снова привезут сюда и оставят в его полном распоряжении.

«Зря я выбросила железку», — с тоской подумала Андреа.

— Какие же вы сволочи!

Кормилец Узников склонил голову набок, потом в другую сторону — наверное, на его месте человек пожал бы плечами.

— Мой народ так или иначе получит то, ради чего велся торг. Не от Фарра получит, так от вас.

Еще ни разу Андреа не чувствовала себя такой беспомощной. Даже в восемь лет, когда подчинялась необъяснимым порывам. Даже в тюрьме дипкорпуса, где провела остаток детства в качестве лабораторной крысы. Даже на дипломатической службе: твоя жизнь, сказали ей, принадлежит нам, и уже никогда тебе не быть хозяйкой собственной судьбы.

Пришло время исполнить свой долг. И сделает она это не в отчаянной смертельной схватке, а подчиняясь холодному расчету. Понимание неизбежного давило на душу тяжким камнем.

— Ладно, — сказала Андреа через секунду. — Будь по-вашему, если нет другого способа спасти Первую Дань. Но зарубите на своих носах: повторения не последует. Так что какой смысл держать меня в вольере?

— При вашей-то репутации вряд ли можно надеяться на лучшее место обитания, — сказал второй зинн, чьего имени Андреа не знала.