— Вы в это верите?

— Хотелось бы, — ответил мужчина. — Я забрался внутрь, начал грозить призракам. Пару раз выстрелил… но им-то что, бестелесным. Выскочил наружу, схватил ту старую лопату и принялся колотить одушевленный камень. Бил-бил его, пока не расколол.

Призраки как будто взбесились. Кружили вокруг, словно подхваченные ураганом. Но вертолет уже висел над головой, я слышал его грохот и видел свет. На полу валялись осколки, я подобрал кусочек и проглотил. Зачем, не знаю.

— А потом?

— Призраки опустились и попрятались, — ответил мужчина. — Они наблюдали за мной. А я не ощущал в себе никаких изменений. Никаких откровений. Никаких видений. Голос с вертолета приказал мне бросить оружие и выйти с поднятыми руками. Какую-то секунду мне хотелось обстрелять их. Но это желание тут же ушло. То, что было во мне, что командовало и повелевало мной, исчезло. И я вышел под свет прожекторов с заложенными за голову руками, и на этом все кончилось.

— Не совсем, — напомнил инопланетянин.

— Вы имеете в виду моего маленького друга, — проговорил мужчина, прищелкнув пальцами.

Тень выбралась из-под койки, словно застенчивый или угрюмый ребенок, дымный двуногий силуэт, съежившийся под резким светом; полоска его поблескивающих глазок была обращена к! Ча.

— Вот он, — проговорил мужчина. — Привязался ко мне, бедняжка. А я вот здесь, в этой камере. Жду, когда меня отправят следом за Рейчел… Вот и вся история.

— Хорошая история. Мой соперник будет посрамлен.

— Да? А его почему нет здесь?

— Он не понял, что ваша история более важна, чем история женщины. Она не выстроена по чужому шаблону и не пробуждена куском камня. Она — ваша.

— А теперь ваша.

— Теперь мы разделяем ее.

— Ученые говорят, что какое-то вещество из того обломка соединилось с моей нервной системой. Вот почему мой маленький друг последовал за мной из гробницы. Я соединился с камнем, и он соединился со мной. Как по-вашему?

— Это и есть ваш вопрос?

— В зависимости от того, сумеете ли вы на него ответить.

— Об этих призраках я знаю не больше вашего. А может, и меньше, — сказал! Ча.

Прозрачный человечек, устроившийся возле голых ног мужчины, следил за их разговором.

— Некоторые говорят, что внутри этого вашего бака плавает косяк мелких рыбешек. Другие утверждают, что вы представляете собой не более чем галлон мыслящей воды. Я как раз гадал, кто из них прав. Нет-нет, это еще не вопрос. Всего лишь любопытство.

— Вы играете со мной.

— Мы играем друг с другом.

— Ваше бытие началось с подобия рыбы в чреве вашей матери, — проговорил инопланетянин. — И большую часть вашего тела составляет вода. Истина в том, что мы не так уж отличаемся друг от друга.

— Все мы любим истории. И считаем их важными.

— Я чрезвычайно высоко ценю вашу повесть и горжусь, что вы ею со мной поделились. Прошу вас, задайте свой вопрос, я отвечу самым истинным образом.

— Быть может, в другой раз, — сказал мужчина.

— У вас осталось немного времени.

— Пусть так. Но, может быть, я хочу уйти, зная, что вы в долгу передо мной. То есть я уйду не с пустыми руками, понимаете?

— Я подумаю и попытаюсь понять. — Инопланетянин поднялся на три ноги, постучал в дверь, вызывая охранника, и проговорил: — Вы не всегда понимаете собственные истории. Именно об этом часто рассказывают песни мистера Спрингстина. О людях, не понимающих те повести, в которых оказались. Джекару считают, что это приведет вас к падению. Мы полагаем, что это станет частью вашей славы. Не понимая собственных повестей, вы пытаетесь докопаться до их смысла и иногда оказываетесь способными на нечто другое. На нечто совершенно новое, И совершенно удивительное. Как сделали вы, разбив этот камень и проглотив его малую частицу.

— Но разве это помогло мне? Знаете, как меня зовут, когда выводят в коридор? Ходячий мертвец.

— Вы могли выбрать смерть еще в пустыне. И тогда ваша повесть скончалась бы вместе с вами. А теперь она живет и будет жить. Быть может, та часть вашей личности, которая связана с призраком, уцелеет и увидит, кто прав. Мы или джекару.

— Это было бы великолепно, — ответил живой мертвец с тенью улыбки на лице.

Ноготь Большого Пальца Левой Руки представлял собой небольшую, чуть выпуклую площадку с. неровно обкусанным внешним краем.