При виде юного коллеги мутные глазенки Миамаи вспыхнули радостью. Дело в том, что команды обеих Ног сторонились Педикюра, справедливо считали его грубияном, беседами не баловали — вот и одичал вконец, истосковался по общению.

— А мне по Заусенцу! — куражился он. — Грызут, говоришь? У меня небось ни Ноготка не отгрызут… А почему? Характер у меня такой! Пускай попробуют! Погляжу, как это у них получится…

— Да я не о том! — умоляюще втолковывал Крима. — Я что хочу узнать-то… Кто насчет Ногтей приказы отдает?

— А по Заусенцу мне! Приказ там, не приказ… У меня тут все как в Таньке!..

Вот это сказанул Педикюр! Особенно если вспомнить, до чего он довел вверенные ему Ногти. Надо же! Как в Таньке… К счастью, Крима нашел в себе силенки сдержаться и не съязвить.

— Да тебе-то по Заусенцу… Но кто-то ведь их отдает! Понимаешь?

Вроде бы ничего смешного не произнес, однако неухоженное мурло немедленно разлезлось в скабрезной ухмылке.

— Понима-аю… — глумливо исторг старый похабник. — Когда вынима-аю…

О чем это он?

Что ж, если не удалось найти истину в низах, пойдем в верхи. Репутация Кримы была подмочена с первого дня угрозой подать рапорт, поэтому многие всерьез считали новичка ставленником Плеши. Приходится с прискорбием признать, что подавляющее большинство чертиков держится странного предубеждения против специалистов по Ногтям: раз Маникюр — значит обязательно доносчик. Впрочем, нет худа без добра. С одной стороны, на откровенные беседы с Кримой отваживались теперь лишь Одеор с Арабеем, которым терять было нечего, а с другой — прекратились мелкие придирки прочих старослужащих: опасались, видать, что нажалуется.

Обидно. Однако личные обиды к тому времени Крима научился смирять. Жизнь заставила. Попросив Менингита о встрече, он, разумеется, не собирался оглашать имен и требовать наказания виновных, тем более что поди еще пойми, чья тут вина.

Последствия шторма чувствовались до сих пор: вокруг Плеши слабо клубилась аурическая муть, а у высшего начальства были больные глазенки. Мудрые, но больные. Надо полагать, энергетические бури отзывались на командире Головного Мозга сильнее, чем на остальных.

— С чем пожаловал? — страдальчески морщась, спросил Менингит.

Крима собрался с мыслишками.

— Вот… пока меня не было… — начал он, но тут же оробел и сбился.

Кажется, Менингит был позабавлен таким зачином. — Ну-ну… Дальше!

Видя, что начальство вроде бы настроено благосклонно, хотя и не слишком серьезно, новичок осмелел:

— Пока меня не было… Ногти росли сами по себе… как попало. Обслуживать некому… подравнивать… шлифовать…

Продолжая устало улыбаться, Менингит слушал Криму и кивал. Словно знал наперед все, что ему сейчас скажут. А может, собственная молодость вспомнилась.

— Вот… А теперь я принял оба участка…

— Ты короче, короче!

— А приказ, наверное, отменить забыли, — заторопился Крима. — Приказ еще, наверное, действует… А его отменить пора… Не надо больше Ногти грызть! — взмолился он.

Улыбка сгинула. Мученическое выражение глазенок — тоже. Командующий Головным Мозгом пристально глядел на юнца.

— Так, — сказал он другим голоском. — Крима, я хоть раз тебя на Плешь вызывал? Не для знакомства — для разноса… Вызывал?

— Н-нет…

— Ругал я тебя хоть раз за то, что Ногти обкусаны?

Крима потупил рожки и не ответил.

— Значит, все в порядке, — заверил челобитчика Менингит. — Успокойся и не дергайся. Претензий к тебе никаких.

— Да как же в порядке?.. — ахнул тот. — Если Ногти грызут…

Личико Менингита вновь стало несчастным.

— Крима… — словно бы удивляясь собственному долготерпению, проговорил он. — Это хорошо, что ты болеешь сердечком за свой участок. Это просто замечательно. Но ты не представляешь себе всей сложности управления… Чего ты хочешь? Наказать виновных? А знаешь, сколько сбоев дает Мозг? Бывают случаи, когда виновных просто нет, когда вина раскладывается на всех… Наказывать некого! А приходится… — сообщил он как бы по секрету. — Иначе — прощай, дисциплина! Так-то вот…

— Но это же не сбой… — жалобно сказал Крима. — Отгрызть Ноготь — это… Это операция! Сложнейшая! Руки задействованы, Зубы задействованы, Нервы…

— Ты еще теорию заговора приплети, — фыркнул Менингит. — Конспиролог нашелся… Иди работай. Меры будут приняты.

— Когда?..

— Что когда?

— Будут приняты…

— А вот это уж, прости, мое дело! Когда время придет.

— Да, но… — Крима забоялся и не договорил.

Командующий Головным Мозгом, глядя на него, не выдержал и рассмеялся.