— Только посмей — я завтра же устрою пресс-конференцию! Губернатор психованный, какой ты пример людям подаешь! Зато меня все уважают, потому что я умею себя вести, даже голоса никогда не повышала, а ты меня за это растерзать готов!

— Я на ней женюсь, — процедил губернатор. — Не смей больше выгонять на улицу мою невесту!

— Женишься? На этой?.. — Глаза Лионеллы округлились от внезапного страха.

— Да!

Именно так он и сделает! Обломает Карен, приструнит Лионеллу… Харо Костангериос — единственный и полновластный хозяин Чантеомы, его слово — закон. Если кто-то думает иначе, пусть пеняет на себя…

…Бросив сумку с элангом и водолазным костюмом на заднее сиденье, Норберт сел за руль, захлопнул дверцу. Закат догорел, в небе висели три серебряные луны — одна низко, над самыми крышами, две повыше.

— Нам нельзя проезжать мимо «Бескана», — напомнил Гестен.

— Понял.

На улицах мигали разноцветные вывески, вдоль тротуаров стояли фонарные столбы, снизу доверху облепленные слепяще-белыми шарами. Многоэтажные здания в их свете казались таинственными и лишенными объема — плоские подобия домов, за которыми скрывается темный мир, нисколько не похожий на дневную Венеду. Норберт был неопытным водителем, а потому соблюдал все правила и не лихачил. Несмотря на это, его пассажир нервничал:

— Проверьте, нет ли за нами слежки.

Как это делается, Норберт не знал. Попетляв по улицам, наугад заявил:

— Нет.

— Хорошо… — Гестен немного расслабился.

— А кто может за нами следить?

— Другие туристы. Среди них есть коллекционеры… Или те, кто работает на коллекционеров, собирающих предметы старины. Моя семейная реликвия — как раз такой предмет. Чтобы ее заполучить, они ни перед чем не остановятся. Видите ли, один из моих далеких предков служил императору… Я узнал принадлежавшую ему коробку на фотографии в рекламном проспекте и специально прилетел за ней на Валену. В действительности она ни для кого, кроме меня, никакой ценности не представляет — так, пустяковая вещица… Но для меня это — память о предках, понимаете? Коллекционеры тоже могут заинтересоваться, и меня это очень беспокоит…

— Я не гарантирую, что найду ее под водой.

— Найдете.

Сделав крюк, чтобы миновать «Бескан», Норберт заехал в тупик, из которого пришлось выбираться задним ходом, на малой скорости.

— Хорошо, что вы так осторожно водите машину, — с одобрением заметил Гестен. До сих пор он не понял, что имеет дело с непрофессионалом…

Наконец автомобиль выехал на пустынное, уходящее вдаль под ночным небом Южное шоссе… Потом свернул на новую дорогу и вскоре затормозил перед блеснувшим в свете фар зеркалом воды.

— Вон туда, к большому камню, — распорядился Гестен.

Машину затрясло на ухабах…

— Погасите фары, — потребовал клиент, когда автомобиль остановился.

Норберт подчинился. Вокруг было темно и тихо, валуны отбрасывали в лунном свете бледные тройные тени.

— Дальше вы пойдете без меня. Прожектором пользуйтесь только под водой, ясно?

— Не представляю, как я буду искать вашу коробку. Я ведь не знаю, где она. Мы не управимся за одну ночь.

— Возьмите вот это… — Гестен протянул ему браслет из светлого металла, на котором болтался шарик-брелок. — Это индикатор. Уже в километре от моей коробки он начнет светиться. Чем ближе вы окажетесь, тем ярче… Коробка металлическая, серая, плоская, прямоугольной формы, размером с вашу ладонь. На крышке оттиснуто нечто вроде круглой печати с рельефным узором сложной формы. Вот она, видите? — Он раскрыл рекламный проспект с фотографиями Малой Резиденции и показал на один из снимков: куча предметов, хаотично сваленных в углу.

— Ага, — Норберт кивнул. — Это в каком здании?

— Тут не указано. Ориентируйтесь по индикатору.

Норберт вылез из машины, натянул водолазный костюм, застегнул на запястье браслет с брелком, надел пояс с ножом и сумкой. Взял под мышку шлем с элангом. К шлему кроме баллончиков был прикреплен миниатюрный прожектор.

— Я буду ждать здесь, — поежившись от ночной прохлады, сказал Гестен и захлопнул дверцу машины.

Затопленная дорога вела прямо к Малой Резиденции, так что заблудиться Норберт не мог. Он брел по колено в поблескивающей воде, справа и слева громоздились залитые лунным светом горы. Некстати подумалось: до чего, наверное, темно по ночам на планетах, где луна только одна… Мир был тих и неподвижен — никаких коварных коллекционеров, притаившихся в засаде среди скал! Норберт все больше склонялся к мысли, что они существуют только в воспаленном воображении его клиента…

Вот дорога пошла под уклон, вода поднялась до пояса, потом до подмышек. Он надел шлем, проверил герметизацию. Маска эланга плотно охватывала нижнюю часть лица — с непривычки было неудобно. Нырнув, он поплыл вперед среди непроглядной темноты. Так прошло два или три часа. Вдруг Норберт заметил, что шарик-брелок слабо мерцает… Значит, он почти у цели!.. Погрузившись глубже, включил прожектор, однако светлее не стало: узкий конус света пронизывал густую муть, но не мог сделать окружающие предметы видимыми… Норберт чуть не налетел на нечто черное, раскинувшее во все стороны ветвящиеся отростки, — дерево, как он понял в следующую секунду, хотя сперва мелькнула мысль о киношных тварях со щупальцами… Потом впереди выросла стена, в луче прожектора блеснуло стекло. Судя по показаниям индикатора, это было не то здание, в котором находилась коробка Гестена… Нужное здание Норберт отыскал спустя полчаса. Разбив рукояткой ножа окно (без опоры это удалось сделать только с третьей попытки), проник внутрь… Вокруг был все тот же серый кисель; луч света выхватывал то небольшой фрагмент настенной мозаики, то ножку стула, повисшего под потолком, то позолоченную дверную ручку. Пузырьки воздуха стаями поднимались вверх и звонко булькали. Коробку Норберт нашел на одном из верхних этажей: сообразив, что металлический предмет всплыть не может, он методично обшаривал почти незримый пол в каждой комнате, пядь за пядью, не сводя глаз с индикатора… Вот она! В точности такая, как на фотографии… Норберт спрятал ее в сумку, выбил, приноровившись, ближайшее окно и вынырнул на поверхность…

Светало. Небо на востоке, над неровной скальной стеной, окрасилось в нежно-розовый цвет. Он только сейчас почувствовал, что смертельно устал, но к этому чувству примешивалось еще и удовлетворение: усилия затрачены не напрасно, работа выполнена. Брелок-индикатор рядом с коробкой сверкал, как маленький зеленый фонарик. Норберт опять нырнул и поплыл на восток… Нащупав дно на мелководье, выпрямился, снял шлем, с наслаждением вдохнул холодный свежий воздух… К тому времени, как он добрался до границы воды и суши, солнце высоко поднялось над горной цепью.