— Нор, это бесполезно… Тут нет выхода, нас замуровали.

Аманда полулежала на диване в общей комнате.

В последнее время у нее часто болела голова и отекали ноги, а делать физические упражнения по совету Норберта директор «Антираспада» наотрез отказывалась.

— Нет смысла, — объясняла она тусклым голосом. — Мы тут заживо похоронены. Ох, не надо было гоняться за большими деньгами, так я и знала, что когда-нибудь это меня убьет!

Иногда в ней ненадолго пробуждалась надежда, и она начинала рассуждать иначе:

— Нас не выпускают, но ведь кормят, тут есть вода и свет, и деньги не отобрали! Правда, Нор? Значит, Гестен сейчас очень занят, а потом вспомнит про нас, как ты думаешь?

После того, первого, раза Гестен на связь не выходил. Вместе с грязной посудой, которая ежедневно куда-то исчезала через окошко с бронированными створками, Норберт отправил несколько записок — он требовал объяснений и просил медицинской помощи для Аманды. Но ответа не приходило. Возможно, кухонными делами занимались автоматы, и эти послания просто никто не читал. Уже истек месяц — Норберт следил за временем, — однако ничего не менялось, даже ежедневное меню оставалось одним и тем же. И выхода он до сих пор не нашел, сколько ни простукивал стены.

Перед Зеруатом смущенно переминался с ноги на ногу один из его молодых помощников, программист. Судя по виноватому выражению лица, опять допустил какую-то промашку!

— Итак?.. — устало спросил Ответственный по Безопасности.

— Я виноват, господин, я плохой специалист. Я не смог обеспечить надежную защиту для наших секретных материалов. Кто-то подключился и считал все файлы. Господин, я не могу установить, кто это сделал!

Зеруат вздохнул: он-то знал, кто за этим стоит. Ответственный за Финансовое Благополучие — у него самый лучший компьютерщик! Он уже не в первый раз проделывает этот номер. Зеруат понимал, что его коллега-сенатор, как и он сам, печется о благе Раглоссы, но это его отнюдь не извиняет. Ну ладно! Скоро у Ответственного по Безопасности будет компьютерщик, которому все остальные в подметки не годятся, тогда он поставит своих обнаглевших коллег на место.

— Ступай, — велел он программисту. — Напиши новую защиту.

Тот поклонился и вышел. Старательный парень, но не слишком способный. На Раглоссе рождается все меньше и меньше одаренных детей! Недавно Теневой Сенат даже принял закон о плановом формировании семьи — это должно исправить положение. Включив коммутатор, Зеруат приказал подготовить к допросу денорца и поднялся из-за стола. Он все еще не вытянул из пленников никакой информации, и теперь Ответственный за Финансовое Благополучие об этом знает.

Вчера допрашивали женщину. Спустя три часа она потеряла сознание от боли (в такие мгновения Зеруат жалел, что это не Карен Мьян), но так и не заговорила. Вспомнив ее страшный ненавидящий взгляд, он поежился…

Помощники ждали в коридоре — подавленные, смущенные, никто не хотел заходить первым в камеру к денорцу.

— Пошли, — позвал Зеруат. Боже, как он устал от всего этого…

Облицованную глазированной плиткой камеру заливал яркий искусственный свет. Денорец стоял у стены, его запястья, щиколотки и шею охватывали массивные стальные кольца, к которым были прикреплены длинные цепи. Все цепи натянули до предела, чтобы пленник не мог сделать ни шага. В углу располагался комплект сантехники, у двери — кресло для Зеруата, и больше никакой мебели. Спали и ели денорцы прямо на полу, как звери в неволе (да они и есть звери, сердито подумал Ответственный по Безопасности, — человек на их месте давно уже сдался бы!).

— Вернемся к нашим вопросам, — сухо произнес Зеруат, опустившись в кресло. — Вы согласны отвечать? Если вы будете упорствовать, то в конце концов умрете, как ваша подруга (каждому из денорцев он сказал, что другой, не выдержав пыток, умер, — рассчитывал сломить их волю, однако ничего этим не добился). Итак, я хочу услышать, как вас зовут. Вы будете говорить? Нет? Ну что ж, начинайте, — кивнул он помощникам.

Прошло два с половиной часа — и ни малейшего сдвига. Зеруат устал и проголодался.

— Заканчиваем, — распорядился он со вздохом. — Окажите ему медицинскую помощь. Мое кресло не забудьте.

— Пока, господа палачи, — прохрипел им вслед пленник. В коридоре у одного из помощников началась истерика.

— Господин, я больше не могу! — всхлипывая, бормотал парень. — Почему он обозвал нас палачами? Я же не агрессивный, я не делаю зла! Не хочу, чтобы меня так называли. Почему они над нами издеваются?! — Его колотила дрожь. — Простите меня, господин. Сколько еще будет продолжаться этот ужас?

— Наверное, месяца два, — тихо произнес Зеруат (после допроса он чувствовал себя совершенно опустошенным).

— За два месяца они все жилы из нас вытянут! Они оба такие злые, даже она, а ведь женщина должна быть доброй, как мать! Господин, я лучше умру, чем останусь тут работать!

Ну вот, еще один, с горечью подумал Зеруат. Пусть денорцы ответят на его вопросы — и он милосердно отправит их в небытие, а следом за ними тигонца и Норберта с Амандой. Молчание не принесет им победы, лучше бы они поскорей это поняли.