— Как ты в песочнице стукнул ведерком девочку с бантиками?

Лиргисо отчетливо скрипнул зубами:

— Тина, не надо! Слышать больше не могу про эту песочницу! Глена постоянно твердит о ней, при каждой третьей-четвертой нашей встрече. Я никогда не был в песочнице и никого там ведерком не бил, но мне хочется задушить того, кто придумал песочницы… Я бы душил его долго, чтобы он успел почувствовать ужас! В конце концов я вызвал своих доверенных охранников из «Кристалона» и велел им вытолкать посторонних, но, пока охрана летела сюда, мне пришлось выслушивать весь этот бред. Ненавижу дураков!.. Ненавижу…

Тина молчала. До нее только сейчас дошло, что Лиргисо почти в истерике. Лучше воздержаться от реплик, пока он не успокоится.

— Меня и Тлемлелх раздражал прежде всего тем, что он дурак, — отхлебнув кофе с коньяком, с горечью сообщил Лиргисо. — Будь он поумнее, я бы обращался с ним мягче. Такая внешность в сочетании с такими мозгами — это была своеобразная шутка рока!

«Ты слишком мерзко поступил с Тлемлелхом, и теперь, чтобы оправдаться перед самим собой, тебе надо его принизить. Это один из самых расхожих стереотипов, и ты ему следуешь, несмотря на всю свою исключительность, которую ты так любишь подчеркивать».

Она не сказала этого вслух.

— Всех поубиваю, и Глену — первую. Скоро на Ниаре не останется ни одного Мерлея. — Лиргисо поднялся и прислонился к корпусу «кокона», глядя на Тину сверху вниз. Чашку он поставил на прозрачную плоскость крышки, так что Тина видела над собой черный стеклянный кружок. — Интересно, ты мне хоть немного сочувствуешь?

— Я сочувствую Крису, которого больше нет.

— Несовершеннолетняя шантажистка! — Он уже взял себя в руки, его глаза смотрели холодно и весело — похоже, решение об убийстве подействовало на него благотворно. — Как я мог забыть, ты ведь сочувствуешь только тем, кто этого не стоит… Потолок в спальне — твоя работа?

— А ты как думаешь?

Лиргисо усмехнулся:

— Я думаю, что тебя следует убить — учитывая, что ты здесь натворила и что еще можешь натворить. Из соображений безопасности… Но я сохраню тебе жизнь, несмотря на риск, хотя ты вряд ли это оценишь. Поправляйся. Бодрствовать в мое отсутствие ты не будешь, я великодушен, но не безумен.

— Ты собираешься постоянно держать меня на снотворном? — Ей стало страшно и противно от такой перспективы.

— Там посмотрим, — неопределенно ответил Лиргисо и повернулся к пульту.

— Подожди! — окликнула Тина. — Я хочу кое о чем спросить.

— Я весь внимание. — Он насмешливо улыбнулся.

— Что особенного в той одежде, которую я взяла у тебя? На меня из-за нее напали две девицы криминального пошиба. Одну я убила, другая, возможно, осталась жива. Они говорили, что это «хавые снайки», и очень обрадовались твоим тряпкам, хотя сами были одеты точно так же. Я не поняла, в чем дело.

— Точно так же?.. — Его передернуло. — Тина, нельзя же быть настолько необразованной! Вся моя одежда — это эксклюзивные изделия от законодателей высокой моды, изготовленные с учетом моих пожеланий. В моем гардеробе нет вещей массового пошива. Я принадлежу к числу самых элегантных представителей ниарского бомонда, мой стиль признан безупречным. Уличный сброд и то разбирается в одежде лучше, чем ты!

— Теперь понятно… Я испортила твою куртку.

— Ничего, я носил ее целых три сезона, — равнодушно бросил Лиргисо. — Сейчас я ухожу, великолепная Тина, а ты будешь спать.

Буферная личность безалаберного туриста Томека предохраняла Поля от болезненных соприкосновений с окружающей средой. Томек валял дурака, хамил манокарским чиновникам, ни к чему не относился серьезно и не кидался в драку по каждому поводу. Неожиданно Поль нашел способ держать самого себя под контролем — в тот момент, когда совсем об этом не думал, когда они со Стивом сидели и прикидывали, как действовать дальше. Идея «туристов» принадлежала Стиву.

— От нас ждут, что мы либо затаимся, либо усилим маскировку. Вместо этого мы сделаем то, к чему они не готовы. Надо повергнуть их в замешательство, чтобы вся их отлаженная система пошла вразнос, — тогда они начнут ошибаться и упускать информацию.

— Хм… Значит, ты собираешься работать не столько по-шпионски, сколько по-хакерски? — выслушав, уточнил Поль. — Хочешь взломать к чертям всю здешнюю государственную систему?

— Можно и так сказать, — согласился Стив. — Любая социальная система — это упорядоченное информационное образование. Я буду взламывать их пароли, рвать в клочья их сервисные программы и разрушать их базы данных до тех пор, пока не найду нужный мне файл. Есть у меня одна надежда… Глупая, как и всякая надежда. Вдруг мы их настолько достанем, что они сами отдадут нам Тину — лишь бы мы поскорее убрались с Манокара и не грохнули их биос? Вероятность ничтожно мала, но я сейчас готов ухватиться за любую сомнительную вероятность. — Его рыжевато-серые глаза чуть прищурились и снова устало раскрылись. — Главное, чтобы она была жива.

— Она жива. Я ведь могу чувствовать людей… И я очень старался настроиться, чтобы почувствовать Тину. Она есть, но где-то далеко, а насколько далеко — я не знаю.

— Засечь местоположение можешь? — Стив подался вперед, его взгляд изменился — словно в глубине зрачков вспыхнули яростные черные солнца.

— Не могу! — В первый момент Поль отпрянул, потом виновато объяснил: — Сколько раз уже пробовал, не получается. Я это не умею.

Взгляд Стива угас: нормальные человеческие зрачки.