Шрифт:
Таланта вашего и прыти.
Надеюсь, вы меня простите,
Что разглашаю ваш секрет.
ПЕВИЦА
Вот откинула плечи и стан,
Пальцы рук на колене сцепила.
И завьюжил в глазах Казахстан,
И плеснула холодная сила.
И придворный ее гитарист,
Только что говоривший как равный,
Понял вдруг — начинается риск
Рядом с нею, такой своенравной.
Он коснулся струны и другой
И себя перебил перебором.
Но молчала она, лишь дугой
Бровь подняв над опущенным взором.
И запела, чуть двинув плечом,
О своей неизбывной печали.
Но слова были здесь ни при чем
И другое совсем означали.
«Просторы дождиком завешаны…»
Просторы дождиком завешаны.
Согрей воды, младенца вымой.
Ребенок от любимой женщины
Милее, чем от нелюбимой.
Нет, утверждение неправильно.
Наоборот бывает тоже.
И нежность лишь к нему направлена,
И только он всего дороже.
А мать его почти неведома,
Глядит с надеждой, тихим взором.
Но здесь малыш — и лишь поэтому
Отец и занят разговором.
УЧИТЕЛЬНИЦА
Сколько было шумных разговоров
О глазах ее и о косе.
Словом, в классе, в зале, в коридорах
Влюблены в учительницу все.
О, какое счастье на уроке
Скромно подойти к ее столу,
Отчеканить пушкинские строки
И себе услышать похвалу.
Нравится все больше с каждым разом,
Вносит что-то новое, свое.
И грустит, и радуется с классом.
Класс уже немыслим без нее.
Вот звонок разносится знакомо,
Вот внизу ей подали пальто.
Как живет учительница дома,
В классе не задумался никто.
Из нее не делая загадки,
Про ее не ведая житье,
Только проверяющей тетрадки
Представляют школьники ее.
В ВАГОНЕ
Не прочитала книги ни одной,
Не одолела никакой науки.
Душа ее спала, как в летний зной,
Не испытав ни радости, ни муки.
Но как сама смотрела свысока
В вагоне на сидящего поодаль
Смешливого чудного старика,
Рассказом разгоняющего одурь.
Так дети малые на карлика глядят,
Поражены его лицом и ростом,
Испуганно в него вперяя взгляд
С наивно изумленным превосходством.
ОСЕННИМ ДНЕМ
С разрозненной силой тупою
Порывами дуют ветра,
И дым над печною трубою
На клочья раздерган с утра.
Старуха идет через поле
В чиненом своем пальтеце,