– Что это за гадость? – спросил Виктор у Торпеды.

Инсайдер выпрямился, разглядывая солдата, ответил:

– «Желтый гнус», мерцающая ловушка. Отвратительная вещь.

– Да я уж вижу. Это лечится? – Виктор кивнул на солдата.

– Нет, Медуза вообще не лечится. Если повезет, проживет еще месяца два. Если сильно повезет, то проживет он их в коме, не приходя в сознание.

Торпеда отошел от носилок, надел свою амуницию. Борхес с сожалением качал головой, взирая на тело второго солдата. Виктор отдал ему автомат, спросил:

– Ты как?

– Нормально, – Борхес махнул рукой. – Никак не могу привыкнуть к этим ужасам.

– К ним невозможно привыкнуть, – Торпеда похлопал товарища по плечу. – Собирайся, мы тут как три тополя на Плющихе. Интересно, что солдаты-срочники делали здесь?

– Не знаю, – ответил Борхес, пожав плечами. Посмотрел на раненого парня.

– Что теперь с ним будем делать? – спросил Виктор.

Торпеда присел над телом:

– Отнесем к Периметру, к блокпосту.

Куликов с сомнением посмотрел на него:

– Так это через весь город его тащить! До темноты не успеем, – Виктор постучал по циферблату своих наручных часов. – Уже и так шесть часов.

Торпеда поднял на него глаза, в его голосе сквозил металл:

– Ты предлагаешь его здесь бросить? Кот, так нельзя.

– Вы сами говорили, что ночью шансы влипнуть в историю увеличиваются вдвое. Парня жалко, но он не жилец. Оттащим его поближе к институтской тропе, свои подберут.

– Борхес, подожди, – Торпеда жестом остановил открывшего было рот товарища. – Кот, для него сейчас свои – это мы. Причем единственные свои. А ночь он тут не протянет, институтские уже не ходят. Я не хочу с тобой спорить, но прошу тебя уважать мнение команды.

– Да мнение-то я уважаю, – пробурчал Виктор.

– И вообще, пора тебе пересмотреть свои жизненные ценности. Не буду тыкать тебя носом, но чисто по-человечески ты неправ.

– Кончай мне лекции читать, – Виктор угрюмо посмотрел на Торпеду. – Мои принципы мне жизнь спасали. Мы не знаем, зачем пацан полез сюда, но в любом случае он сам в ответе за свои поступки. Вы стали бы меня вытаскивать тогда, в первую ночь, когда я инициацию проходил?

– Ты шел в инсайдеры. Инсайдер всегда на острие ножа, душой и телом принадлежит прихоти Медузы. Нет, мы не стали бы тебя вытаскивать до инициации, – честно ответил Торпеда.

– Так в чем разница? Я тогда был для вас никем, и он сейчас для вас никто.

Торпеда устало посмотрел на Борхеса, покачал головой:

– Я не хочу устраивать диспут. Если ты не понимаешь разницы, то тут я помочь не могу. Ответь мне только на один вопрос: зачем ты напугал тех парней в «Земле», зачем заставил их не ходить в Медузу? Это же был их выбор?

– Они не знали, что такое Медуза. А этот солдат шел сюда подготовленным, понимал, с чем столкнется, – Виктор вздохнул: – Ладно, на самом деле, хватит препираться. Следующий ваш вопрос звучал бы: «Бросишь ли ты нас в подобной ситуации, если Медуза – наш выбор?» Отвечу – нет. Вы такие же, как и я. И я ценю нашу команду, за каждого из вас отдам жизнь. Но он, – Виктор указал на солдата, – он мне не «свой». И я просто не хочу, чтобы мы все полегли, спасая чужака. Звучит цинично, но я так живу. Или жил, уже и не знаю.

– Ты просто привык делить всех на своих и чужих, – тихо произнес Борхес. – Ты жить не умеешь без врагов.

Борхес подошел к носилкам, выжидающе посмотрел на Торпеду. Тот кивнул, и инсайдеры подняли брезент, вдели руки в петли, словно в лямки рюкзаков, Торпеда спереди, Борхес сзади. Солдат оказался в своеобразном гамаке, находящемся между двумя людьми.

– Привяжи его, – Борхес подал Виктору веревку. Куликов несколько раз обмотал тело с брезентом, стянув края. Получилось что-то вроде кокона. Остатки веревки Виктор положил на солдата. Поднял рюкзак Торпеды, закинул его горизонтально поверх своего. Торпеда посмотрел на часы, произнес:

– Кот, пойдешь первым, мы – в паре метров сзади. Двигайся в сторону кинотеатра «Восход». Помнишь такой?

– Помню, – Куликов кивнул. – Только ближе идти в сторону больничного комплекса.

Он вытащил карту, показал здоровяку. Торпеда утвердительно качнул головой, соглашаясь с ним.

– Хорошо, идем к больнице. Только через двадцать минут остановимся, сверимся с расчетами. Пошли, время.

Люди двигались вдоль дома, скрываясь в тени. Торпеда разглядел движущиеся фигуры еще издалека, дал команду остановиться. Инсайдеры опустили раненого солдата возле разбитого автобуса, приготовили оружие.

Виктор от досады покачал головой – драться не было ни сил, ни времени.

Когда до незнакомцев осталось метров сто, Торпеда выкинул на дорогу уже знакомый Виктору диск. Диск еще в полете начал мигать красным, словно самолетный маячок. Упав на асфальт, он откатился к бордюру, сигнализируя частыми вспышками.

Люди резко остановились, затаившись за цветочным ларьком. До слуха донесся возбужденный шепот.

Инсайдеры напряженно выжидали.

Наконец, один из пришлых вышел на середину дороги, подняв руки с оружием над головой. Со спины его подсвечивали два фонарика, четко вырисовывая силуэт.