Виктор опустил стопку на стойку, слез со стула. Стэп спросил у него:

– Ты к себе?

– Да, – ответил Куликов. – Слушай, Бобер, у вас там нет немного мяса? Мне коту надо.

– Сейчас посмотрю, – ухмыльнулся Бобер. К нему уже вернулось нормальное расположение духа, трагедия, разыгравшаяся в его заведении, отошла на второй план, словно ненужная декорация в театре. – Кот, вы не натыкались на такой артефакт, похожий на приплюснутую с боков виноградину? Он такого янтарного цвета с синими прожилками?

– Нет, – Виктор посмотрел на Стэпа. – У нас вообще в последнее время что-то негусто в плане добычи. А что?

Стэп махнул рукой:

– А, ерунда. Мыслишка одна у меня есть на этот счет. Я Торпеде уже говорил, скажу и тебе на всякий случай: если увидишь, то поставь в известность меня или Скаута, ладно?

– Хорошо, – Виктор кивнул.

Появился Бобер с небольшим свертком, передал его Куликову. Сказал:

– Ты там не закармливай его. А еще лучше выгони. А то будет мне тут по углам гадить. И еще, увидишь Зуба – не убивай его. Он мой.

– Посмотрим.

Виктор попрощался, пошел к себе наверх. Из головы все не выходил этот злосчастный Паша. Не сказать что Куликов особенно сокрушался из-за «залипания» институтского, но настораживал сам факт такого случая. Когда ему рассказывали о чем-то подобном, Виктор, конечно, верил, но считал все такие истории единичными происшествиями. Как обычный обыватель относится к рассказам о тяжелой болезни дальнего родственника. Да, где-то с кем-то что-то такое произошло, но я-то при чем? Ан нет, может быть и причем.

Да и этот монолог Паши о «цветах радуги». Зерно истины в теории институтского было, даже более чем. Виктор никогда не считал себя мнительным человеком, но факты, черт возьми, факты! Когда ходили за «глазом», только он услышал движение черной гадости на лестничной клетке, через ловушку смог пройти только Торпеда. И не в «кирпиче» дело, не слышал Виктор, чтобы эти детекторы ловушек помогали их еще и преодолевать. Да и вообще, подобных мелочей и неувязок хоть отбавляй, просто обратил он на них внимание только после слов Паши. Возможно, Ниндзя знает о «цветах радуги» и как-то научился этим пользоваться? А как можно этим пользоваться?

Виктор тряхнул головой.

Нет, Ниндзя что-то знает, но его удачливость не только из-за этой, по сути, теории.

«Тебе-то это все зачем? – осадил себя Виктор, открывая дверь номера. – Собрался переплюнуть Ниндзя в добывании артефактов?»

В принципе нет, не собирался. Просто он терпеть не мог неизвестности. Неизвестность давила больше, чем страх. Тем более когда сам страх неизвестен. А все происходящее в последние дни Виктору определенно не нравилось. То тени в кресле, то коты, то открытые окна. И он готов был отдать голову на отсечение, что все эти фокусы не обошлись без прямого участия Медузы. Только вот в чем смысл всего происходящего? Возможно, как раз на это и сможет ответить Ниндзя.

Кот сидел на подоконнике и заинтересованно смотрел сквозь стекло на двух ворон, которые перескакивали с ветки на ветку на соседнем дереве. На приход Виктора он не обратил никакого внимания. Куликов запер дверь, кинул мясо на стол. Сверток смачно шлепнулся о столешницу, намокшая бумага прилипла к лаковой поверхности. На шлепок кот все-таки соизволил повернуться, причем даже не вздрогнул, мазнул взглядом по гостинцу и внимательно посмотрел на человека.

– Уж не ты ли вытащил меня из Медузы? – спросил инсайдер. Виктору даже на мгновение показалось, что кот сейчас заговорит человеческим голосом, вещая о том, что на самом деле он пришелец, а ему, Виктору, уготована судьбоносная миссия по спасению Галактики. Но ничего подобного кот делать не стал, он просто повернулся, мелькнув полосатой шкурой, уселся спиной к окну и принялся гипнотизировать сверток своими желтыми глазами.

– Да какой из тебя посланец Медузы, – Виктор махнул рукой, развернул бумагу, достал из-под подушки нож и нарезал мясо тонкими ломтиками. – Буду гостеприимным, – сказал он коту. – Но потом, будь добр, валил бы ты отсюда по своим делам.

Кот прыгнул на стол и, урча от удовольствия, принялся за угощение. Куликов вытер о тряпку нож и подошел к окну, чтобы не стоять у гостя над душой.

В далекой высотке, в одном из окон девятого или десятого этажа, горел свет. Свет от электрической лампочки, приглушенный тонкими занавесками. Виктор уперся лбом в стекло, стараясь рассмотреть подробности. Ему даже показалось, что он увидел мелькнувший в окне человеческий силуэт. Куликов закрыл глаза, досчитал до десяти и вновь посмотрел на дом, стоящий на территории Медузы.

Свет не исчез, не растаял миражом. Более того, Виктор ясно увидел черный силуэт в окне. Кто-то так же, как и он, смотрел на улицу по ту сторону Периметра.

Куликов вытащил из кармана карту, разложил ее рядом с невозмутимо жующим котом и сверился. Нет, все верно, тот дом стоит в Медузе, ошибки быть не может. Вот он, двенадцатиэтажный дом на пересечении Новгородского проспекта и улицы Гагарина. Мертвый дом на мертвых улицах. Или кто-то там все еще живет? Инсайдеры-изгои? Обманки? Хозяин Медузы?