Движок заглох, машина сильно замедлялась. Теперь — было слышно грохот. Впереди. Сзади. И, кажется, со всех сторон…

— Вот…

— Встань, б… с меня!

— Выходим, б…ь! — перекрикивая шум, заорал их командир, капитан Зинченко — укрыться за машинами, б…ь!

Чад выходил последним, Зинченко, стоящий у кормы машины, дернул его за рукав. Этот офицер тоже выделял Чадова — потому что парень был сметливым и жестким — прирожденный лидер. Хоть и одиночка. В уголовной среде про таких говорят — ломом подпоясанные.

— За мной. Голову пригни…

Чад последовал за ним — и тут понял, что их бронетранспортер, старенькая, списанная из армии семидесятка, которая больше ремонтировалась, чем ездила и вообще непонятно как сюда доплюхавшая — стоит и молчит. Пулемет — молчит.

— Голову пригни, б…! — выругался Зинченко и Чадов поспешил выполнить приказ. По морде бронетранспортера барабанили, визжали, рикошетируя пули.

Зинченко — открыл люк, сунулся туда…

— Принимай!

Тяжелая пуля — с шумом ударила по броне, пробила его — с искрами и грохотом. Чадов отдернул руку.

— Это из чего, б… садят? — добавил еще и матом повидавший многое в Афганистане капитан — из дэшэка что ли? Принимай, чо встал! — вызверился он на Чадова

Сначала, Чадов даже не понял, что произошло с младшим лейтенантом Медведем, командиром бронетранспортера. Потом — до замороженного ужасом мозга дошло — у него нет руки. Совсем — нет руки…

— Тащи его за машину! Ну!

С полным морозом в голове — Чадов вытащил Медведя, может, погибшего, может, и нет — за Урал. Там — к нему кинулся их санинструктор, Федька Брат…

Чадов вернулся назад. Кто-то из экипажа БТР выбирался самостоятельно — правда весь в крови и в полном ауте.

— Выведи их за машину! Вколи промедол! На!

Промедола у солдат не было — только у офицеров. Боялись наркомании…

Чадов оцепеневшей рукой принял несколько шприц-тюбиков с промедолом. Повел водилу с БТР за Урал — он был новеньким, сынком, и Чад даже не мог вспомнить, как его зовут…

Зинченко появился как раз, когда он успел вывести из бронетранспортера последнего — убитого водилу в Урале он тоже вытащил. Вместе с капитаном — был какой-то офицер-пограничник, с озверелым выражением лица и весь в крови и был Бурак…

— Подвинься! — Зинченко сунулся в БТР, начал передавать оттуда — на!

Чад — принял один за другим два короба с АГС, передал их Бураку — как раз ему по силам. Затем — принял гранатомет и укладку с выстрелами к нему. Несмотря на то, что бронетранспортер передали в милицию — все, чему там положено было быть, там было.

Следом — вылез сам Зинченко, с АГС.

— Пошли…

— Братишка… — сказал незнакомый офицер-пограничник — ты иди. Я тебя с КПВТ прикрою. Оторвусь… давно не отрывался…

— Добро.

— Удачи, брат…

— Давай!

Они перебежали к зданию — сердце тяжко бухало в груди, под тяжелым и неудобным бронником Чад весь вспотел. Лежали тела… в том числе и тела в белых, пожарных шлемах…

Мищенко пришел в себя уже под защитой стены… В голове мутилось, было такое ощущение, что он обжегся кипятком и сейчас с него слазила кожа.

— Тащ ефрейтор…

Он узнал Брагина, сынка из последнего призыва. И понял, что когда п…ец наступил — они вышли под пулеметный и снайперский огонь и вытащили его.

— Тащ ефрейтор… попейте…

Мимо — протопали трое вованов. Один, оскалившись, он тащил тело и станок тяжелого АГС-17, который сумели вытащить из подбитого бронетранспортера. Следом — пробежали еще двое. Один тащил два короба к АГС, второй — гранатомет и подсумок с выстрелами. Они перебежали к зданию, там залегли и поползли…

Мищенко — еще слушающейся его рукой вытер с лица кровь. Сейчас — он не имеет права быть слабым. Ни на минуту не имеет права быть слабым.

— Ща, б…ь, дадут шороху — выдавил из себя он, сам себя не слыша — За мной!.. Сменить магазины! По команде — короткими очередями по опушке леса…

Залязгали автоматные затворы.

— Огонь!

— Тащ капитан, дальше нельзя, накроют, нах…

— Заглохни… — их накрывало дымом от горящих машин, Зинченко понял, что еще немного — и американцы уйдут… — Бурак, давай короб. Как начну — навалишься на переднюю лапу, чтобы не скакал. И башку не поднимай…

Капитан установил АГС на станок, зарядил ленту. Двадцать девять осколочных гранат…

Чадов вставил в гранатомет длинное, остроносое тело реактивной гранаты.