Спасибо Пете, спасибо «PC Magazine», я опускаю в щель последний жеточник на метро и еду за гонораром. Если сейчас денег не дадут, чапать мне через всю Москву пешком, или штурмовать турникет под истеричные свистки дежурной по станции, или клянчить жетончик у добрых людей. «Золотой единый» почему-то потерял свою силу, не действует — баевские штучки, наверное.

Добрый дяденька редактор наскоро просматривает нашу с Петей работу, кладет в ящик стола, открывает другой и достает конверт. Ура! Ура! Значит, меня ждет слойка и батончик с райским наслаждением, а вечером Митя, Митька, Митяй.

Лето, я изжарен как котлета, мы все изжарены, живем на пляже в Серебряном бору. Кот продал бабушкин резной секретер, пропиваем (оказывается, у него бабушка в Москве! и чего он тогда по общагам мается? за компанию?). Сидим по горло в реке, в голове волшебные пивные пузырьки, мир определенно становится все лучше и лучше. Устроили конкурс нырков, кто техничней войдет в воду. Митька и Кот сплетают руки, я забираюсь на этот помост и, не удержавшись, плюхаюсь в воду, хватаясь за что придется. Клок есенинских волос остается в ладони, Баев аплодирует и советует Коту встать под водой на табуретку, чтобы уравновесить разницу в росте, иначе Митька быстро облысеет, а Кот нет, а это нечестно. На третьей попытке я весьма убедительно врезаюсь головой в дно, прыжок засчитан и мы приступаем к водному волейболу.

Маленький полосатый мячик порхает над водой, Митька бросается за ним, демонстрируя шумный, но далекий от классического образца баттерфляй (Баев говорит — стиль «бешеный кашалот», новинка сезона). Кот покатывается со смеху и сообщает мне доверительно — он еще и не так может, если перестанет дурить, у него же по плаванию разряд и целая коллекция медалек за академичку. За что? переспрашиваю я, Кот смотрит на меня с жалостью — женщина, что с нее взять.

Женщина — впервые это слово не режет слух

и когда он снимал через голову футболку

(через голову, Ася, ты бы еще сказала, двумя руками

это называется — язык отнялся, да?)

я смотрела, оглушенная

не понимая, что со мной происходит

раньше ничего подобного

я бы и смотреть не стала

тонкая мужская талия, пропорционально развитый торс

и придет же в голову — торс, да еще пропорциональный

откуда выскочило, из какого словаря

потому что без головы, как у Ники Самофракийской

пока футболка не снята, еще один стоп-кадр

пока он не видит, что я — вижу

чувствуя все, что положено чувствовать

плюс какую-то растерянность

смотрю и не могу отвести взгляд

понимая, что проиграла на старте

(а фору тебе выдали будь здоров

и то не помогло)

говорю себе — ты больше не первая

ты всего лишь самая красивая девушка Москвы

и Московской области

обыкновенная девушка, каких много

что ты здесь делаешь, такая сякая немазаная

рядом с ним?

мед и масло июльского полдня

растекающегося по плечам

как у тех юношей

которые боролись друг с другом на палестре

чернофигурные, неуязвимые

выскальзывающие из захвата, привычные к наготе

к играм на открытом воздухе

в меловой пыли, в песке, под дельфийским солнцем

свободные по праву рождения

как ласточки в нарисованных

голубых небесах

(а ты прикована к скале и ждешь, когда тебя сожрет кит вот она, твоя мифология)

все это я видела раньше, и не раз

but who knows where or when

в какой из своих прошлых жизней

которые сейчас отслаиваются одна за одной

волна за волной

(где видела? да в музее!

в залах с пятнадцатого по восемнадцатый

на экскурсии с десятым бэ

с ума можно сойти от твоих академических ассоциаций

взять и сойти с ума)

нечто подобное, наверное, пытался изобразить

товарищ Поликлет, сочиняя свой канон

и другие древнегреческие товарищи

когда-либо терзавшие мрамор

в поисках идеальной гармонии души и тела

(я правильно формулирую, Гарик?)

уверенная лепка, безупречный рельеф

белый песок, полотенце

и его мальчишеская улыбка

немного виноватая — да, я такой

но при чем тут это

айда в воду