И лишь одна вещь поразила его своей несообразностью. Вокруг него в заполненном павильоне танцевали жители Стархевена, каждый из которых нес в глубинах своего мозга память о преступлении, каждый, еще недавно скрывающийся и бежавший от полиции, теперь навсегда нашел надежное убежище. Они смеялись, шутили, обнимая друг друга, как все прочие люди. Как тс, кто всегда жил по обычным законам. Эти мужчины и женщины неплохо проводили время — без всяких законов.

Мантелл с Майрой танцевали час, возможно два. Время бежало незаметно. Мантелл держался стойко. Когда музыка кончилась, а они в сотый раз сошли с площадки, чтобы немного передохнуть, Майра спросила:

— Ну как?

— Тяжеловато, — улыбнулся Мантелл.

— Тогда давай лучше пойдем, Джонни. Уже поздно.

Он взглянул на часы: скоро полночь… Только теперь он почувствовал, как устал. Чего только не было за этот день: бегство от Космического патруля, пытка психопробой, а под конец — несколько часов с Майрой. Полный джентльменский набор.

— Куда мы отправимся теперь? Игровой зал? Бар?

Она покачала головой.

— Пойдем домой. Мне пора спать.

Музыка зазвучала снова, и любители подергаться под легкомысленную мелодию устремились на танцплощадку. Мантелл начал прокладывать путь сквозь толпу, крепко держа Майру за руку. Сумев пробраться к лифтам без особых приключений, они спустились и вышли на залитую огнями площадь снаружи Дворца удовольствий.

Будто из–под земли вырос тот самый каплеобразный автомобиль, который привез их сюда. Они сели.

— Отвезите нас ко мне, — сказала Майра шоферу.

Они остановились напротив жилого здания. Майра вышла, Мантелл последовал за ней. Двери здания распахнулись при их появлении. Он проводил ее до лифта, потом до дверей квартиры.

Она приложила палец к дверной панели, и дверь начала медленно открываться.

— Я не могу пригласить тебя к себе, Джонни. Уже поздно… и вообще… я не могу. Ты все понимаешь, правда?

Он улыбнулся.

— О’кей. Это был чудесный вечер. Я не стану дальше искушать судьбу. Спокойной ночи, Майра. И спасибо за все.

— Мы еще увидимся, Джонни. Не волнуйся.

Он нахмурился и напомнил о запретной теме.

— А Бен…

— Не всегда же Бен будет с нами, — прошептала она со странной интонацией в голосе. — Многое зависит от тебя. Мы рассчитываем на тебя больше, чем ты себе представляешь.

— Что? Вы?..

— Я же предупреждала тебя, что не стоит задавать сразу слишком много вопросов, — оборвала она. — Всему свое время. Спокойной ночи, Джонни.

— Спокойной ночи, — сказал он в недоумении.

Она очаровательно улыбнулась, и вдруг он обнаружил, что стоит в одиночестве, уставившись на закрытую дверь и чувствуя, как внутри разливается покой и удовлетворение.

Когда он выбрался наружу, внизу поджидала машина. Было за полночь, и небо усыпали маленькие мерцающие звездочки. Зурдан не поскупился на средства, стараясь придать своему миру чарующую правдоподобность.

Он влез в машину. Водитель походил на человека, но, судя по чересчур прямой посадке головы и неразговорчивости, мог вполне оказаться и роботом.

— Неподражаемая женщина, а? — сказал ему Мантелл. — Мисс Батлер, я имею в виду.

— Да, сэр.

Мантелл улыбнулся. Чего–чего, а болтуном водителя не назовешь.

— Отвези меня домой, в «Номер Тринадцать», — приказал он.

— Хорошо, сэр.

Мантелл расслабленно наблюдал, как по обе стороны машины пролетали небоскребы. Теперь он почувствовал, что безумно устал и жаждет добраться до постели. Он не просто устал, вымотался до предела. Это был фантастический день.

На второй день пребывания на Стархевене Мантелл видел, как погиб человек. Это научило его не поддаваться первому впечатлению. Стархевен не был милой и приятной планетой или счастливой Утопией. Здесь царствовали смерть, зло и насилие.

В тот день он лег поздно и сразу заснул. В одиннадцать утра громко зазвонил комнатный радиофон, разбудив его ото сна, полного кошмаров: бесконечная погоня, Космические патрульные, древние, что–то невнятно бормочущие ученые, проводящие психопробы…

Он рывком вскочил на ноги, пересек своей номер и щелкнул фоном, стирая с лица остатки сна. Бесформенное цветовое пятно, появившееся на видеоэкране, медленно приобретало хорошо знакомые черты.

Это было лицо Бена Зурдана.

Даже на экране площадью не больше квадратного фута его напряженное лицо светилось затаенной силой. Он свирепо улыбнулся и сказал:

— Надеюсь, я не разбудил тебя, Мантелл? Ты, наверное, не выспался.

Мантелл выдавил из себя натужный смешок.

— По–моему, переспал. Видимо, сказывается дурная привычка.