Моргая — перед глазами всё ещё плясали лиловые фантомы, — Сихали обернулся. Шагах в десяти от себя он увидел грузовик на широких эластичных гусеницах, кузов которого занимал геологический лазер в сорок пять мегаватт. Дверца кабины отворилась, и на снег спрыгнул Джунакуаат Помаутук.

— Вы?!

Пастор смущённо развёл руки в стороны:

— Я. Видит Бог, очень мне не хотелось нарушать заповедь Его, но творить добро иной раз означает совершить зло…

— Господь простит, — пробасил Харин.

— Время собирать камни прошло, — радостно воскликнул Рыжий, — пора этими каменюками зафигачить в кого следует! Хватит уж…

— Так вы с нами? — спросил Сихали, ухмыляясь радостно и облегчённо, как всякий спасённый от смерти.

— Если примете в свою команду, — скромно ответил Помаутук.

— Да только так! — воскликнул Белый.

— Наши ряды растут! — хохотнул Сегаль.

Шурики, посланные к сбитому птеробусу, вернулись, увешанные трофейным оружием. «Борт номер один» зарокотал, засвистел турбинами.

— Объявляется посадка! — крикнул Рыжий.

— Все на борт! — скомандовал Тимофей.

«Великолепная семёрка» поднялась в турболёт, и «батон» с гулом оторвался от взлётного поля, повернулся, скользя и вздымая снежные вихри, да и понёсся, всё убыстряя и убыстряя полёт. А на поле аэродрома, вовсю мигая и подвывая сиренами, ворвались квадратные атомокары СОП.

13 декабря, 5 часов 10 минут.

АЗО, остров Кергелен. [53]

Авианосец-универсал «Ингерманланд» шёл в надводном положении со скоростью скутера. Гигантские скеги продолжали сизые борта и резали воду, а могучие реакторы поддували под корпус, вознося корабль на воздушную подушку. Широкая полоса пены тянулась за авианосцем — сразу за кормой вздуваясь белоснежными холмами и опадая, растворяясь постепенно в тёмной зелени вод.

Было пять часов утра. Серый горизонт на востоке уже подёргивался перламутровыми тонами — близился рассвет. Хотя вряд ли удастся увидеть солнце — над Кергеленом сплошная облачность висит десять месяцев в году.

Капитан-командор Привалов славился своей склонностью к «гонкам на авианосцах» и умением выжимать из турбин всю их сумасшедшую мощность ещё в бытность свою командиром корабля на Тихоокеанском флоте. Но он и любил «посудину», холил и лелеял сам и заставлял других. И «посудина» будто отвечала командиру взаимностью — была послушна, не ломалась, всегда пребывая в полной боевой.

С самого начала службы «Ингерманланд» гонял пиратов — в Южно-Китайском море, у берегов Африканского Рога, в Гвинейском заливе. На полмира упала зеленоватая тень Всемирного халифата — и снова авианосец был при деле, а потом наступил мир и благоволение во целовецех. Долгие годы на палубах «Ингерманланда» играли учебные тревоги, и вот объявлена боевая…

— Господин капитан-командор! — обратился к Привалову кавторанг Зенер. — Остров Кергелен прямо по курсу.

— Перейти в походное положение! — отреагировал Привалов. — Палубной команде — готовность раз. Морпехи — по местам. Лётному составу — готовность ноль.

— Есть! Есть! Есть! — донеслось с трёх сторон боевой рубки, и пошла команда по кораблю, от старших к младшим, достигая матросов и рядовых.

— Вызвать МККР.

— Есть! — козырнул вахтенный офицер и оживил пульт связи.

Экран рации осветился, отражая вторую палубу-ярус СПО «Авалон», где схоронился Международный комитет по контролю за разоружением. Потом в фокусе показался сам планетарный координатор Марков — усохший и почерневший.

«Доканают его антаркты…» — подумал Привалов и доложил:

— Господин руководитель операции, остров Кергелен в прямой видимости! Авианосец-универсал «Ингерманланд» готов к выполнению задания.

— Очень хорошо… — покивал Марков. — За полчаса управитесь?

— Обижаете, Владимир Кириллович! — ухмыльнулся командир корабля. — Нам и пятнадцати минут хватит.

— Ну, пятнадцать не пятнадцать, а желательно зачистить Кергелен поскорее. Пусть это станет сигналом для «Молодёжной».

— Сделаем, Владимир Кириллович! — заверил высокое начальство Привалов.

— Приступайте, капитан-командор.

— Есть!

Привалов поднялся площадкой повыше и глянул в стереотелескоп.

Если придираться, то Кергелен — это целый архипелаг, и отсюда, с надстройки «Ингерманланда», открывался вид на самые северные острова — Иль-Ролан, Иль-Суэйн, Иль-Фош. Серые волны грызли красноватые и чёрно-фиолетовые скалы. Хмурая, неприветливая земля. И это только первое приближение к Антарктиде! Кергелен, можно сказать, курортное местечко для АЗО — горы да ледники, скалы, продутые ветрами низины, путаница фиордов, бухт и проливов. «На фиг такие курорты…» — мелькнуло у Привалова.