Лар, впрочем, был настроен конструктивно.

— Ускоряй фантом, перелетай на самую быструю акулу, — буднично велел он. — Выбор — это всегда хорошо.

Новая акула была огромной. Метров десять, честное слово! Если Ромкин предыдущий транспорт напоминал живую торпеду, то эта больше походила на подводную лодку. Спинной плавник у нее был двухметровым, спина — почти плоской, а скорость составляла десять лиг без допинга и пятнадцать — с допингом. С кровью то есть.

Шла акула ровно, не рыская в стороны и не замедляясь. Зато Ромку мутило.

Шел двадцатый час плавания. Сначала он потерял довольно много крови. Потом кровь идти перестала, и Лар распорядился пока членовредительством не заниматься: мол, и так акула идет быстро и уверенно. Потом у Ромки начала болеть голова.

До сих пор он даже не догадывался, что головная боль может быть настолько неприятной. Он пытался окунать голову в воду — стало только хуже, потому что, оказывается, когда болит голова, лучше не наклоняться. Потом его стошнило. От боли. Лар, добрая душа, заставил все это левитировать вперед по курсу, акула оказалась небрезгливой и какое-то время плыла быстрее. Потом Ромка начал терять сознание, а Лар, чтобы он не отключался, рассказывал про другие планеты.

Рассказы подействовали, Лар был потрясающим рассказчиком, к тому же это были реальные истории, участником которых был он сам. Ромка сидел на акуле в бескрайнем море, мерз снизу и поджаривался на солнце сверху и слушал.

О поющих скалах раскаленных миров Белого Жука, между которыми носились, скользя по поверхности и иногда выходя на орбиту, живые камни размером от виноградины до двухэтажного дома. О разумном океане Лимы и о фантастических снах, которые на всю жизнь остаются с теми, кто хоть раз погрузился в этот океан… И не сошел при этом с ума. О том, как они вмерзли в лед вместе со своим звездолетом на безымянном газовом гиганте. Просто там очень быстро наступила зима, атмосфера скачком перешла в твердое состояние, и прежде чем они начали действовать, над ними было уже несколько километров метанового льда. И как оставшийся на орбитальной станции стажер обиделся на планету и просто сдул с нее атмосферу. Всю. Совсем.

Про города древней цивилизации, чьи жители неизмеримо превосходили людей уровнем интеллекта, что их, собственно, и погубило. Им и в голову не пришло развивать компьютерную технику, а человеку с усилителем разума они проигрывали. Тоже неизмеримо. Разумеется, их уничтожили. Рысь, просим любить и жаловать. Про эксперименты этих существ с искусственными мирами, и про то, как эти миры взаимодействовали друг с другом, и с мирами естественными, и как Император запретил применение в искусственных мирах высоких технологий, досрочно выдернув их из технозоны, причем эти существа до самого конца полагали, что это было их решение…

— Не спи, парень. Мы еще не дома.

— Я не сплю, Лар. Спасибо.

— Если бы ты не спал, я не стал бы тебя просить.

— Что просить?

— НЕ СПАТЬ!!!

— Я стараюсь.

— Дня не прошло. Что тебе еще рассказать?

— Про эльфов.

— Про кого?

— Ну… Как можно не знать про эльфов. Они такие…

— НЕ СПАТЬ!!!

Потом Ромка путано рассказывал Лару про толкиеновского Черного Властелина, Лар очень точно и смешно спорил, это помогло Ромке продержаться еще пару часов.

А потом он увидел землю.

Вообще-то это должно было произойти раньше, всему виной была вечерняя дымка, висящая над морем, из-за которой горизонта было толком не видно. Ну, и общее Ромкино состояние.

— Земля… Доплыли.

— Чтоб ему!

— Лар? Что случилось? — Голос Ромкиного спутника трудно было назвать бодрым, скорее наоборот. Лар был зол.

— Ты посмотри на эту землю!

— Ну… — только тут до Ромки дошло, что именно он видит впереди. Спокойная поверхность моря, по которой легкий ветерок гнал невысокие волны, в нескольких лигах впереди словно вскипала, волны обзаводились пенистыми бурунами, вырастали до огромных размеров и неслись вперед. На скалы.

— Готовься. Будем лететь.

— Лар, я не взлечу.

— Бери гару. Разрежешь ладонь. Изнутри разрежешь и сделаешь ладонь чашкой — чтобы кровь не попала в воду раньше времени.

— Попробуем.

— Не спи, парень, мы почти приехали. Уведешь фантом в сторону, перенесешь туда пригоршню крови и резко сбросишь в воду. Акула пойдет туда, а ты — вперед.

— Понял, — сквозь застилающую глаза пелену Ромка попытался получше разглядеть, что его ждет впереди. Берег был все ближе.

— Вон там дерево, видишь?

— На него надо залезть? — догадался Ромка.

— Да. Уже темнеет, у тебя не будет времени искать неприступную скалу.

— Хорошо.

— Готов?

— Нет.

— Пошел!

Ромка провел кончиком гары по руке, благо Лар научил его правильно точить оружие, и разрез получился как ниточка. В сложенной «лодочкой» ладони сразу стала собираться кровь. Ромка бросил гару в ножны и пробормотал:

— А ведь скажи мне кто год назад, что я вот так смогу себя порезать…