— А расписание?

— Пусть будет эффективным. Даже интересно посмотреть, что он сможет сделать. Да и причины его такой… мотивации. Единственный способ их узнать — это выяснить, как вы их назвали, приоритеты задач. Увидим, короче.

— Увидим, — согласилась Азманта Риз. — Но имейте в виду: причина должна быть важной. Я впервые вижу ученика, который просил бы загрузить его работой. Обычно они полагают, что сами знают, что делать.

— Да, — согласился ее невидимый собеседник. — Впрочем, обычно так оно и есть.

— И он не сломается.

— Пари? — немедленно поинтересовался Размир.

— И охота вам водить меня по ресторанам, — рассмеялась его собеседница. — Ладно, пусть будет пари.

— Библиотекарь, мне нужна литература по работе с разумом при помощи магии.

— Техники подчинения, допроса или защиты от воздействия?

— Э… нет. Техники… как улучшить запоминание, скорость обучения и вообще стать умнее.

— Перечисленные техники относятся к разряду запрещенных и требуют доступа на уровне доверенного магистра.

— Хорошо… Тогда информацию о темной магии.

— Информация о темной магии относится к разряду запрещенных и требует доступа на уровне доверенного магистра. — Равнодушию библиотечного ассиста мог бы позавидовать даже египетский сфинкс.

— А как насчет ознакомительной информации? Ну, описание, что это такое — темная магия?

— К техникам темной магии относятся прямые каскадные схемы воздействия, техники Дан-Дагеш и родственные им техники темной речи и отчасти техники кай-ри.

— Дай определение всех этих техник.

— Перечисленные техники относятся к разряду запрещенных и требуют доступа на уровне доверенного магистра.

— Спасибо.

— К услугам Высокого Лорда.

Примерно в это же время появились и наклейки. Кусочки ярко-желтой бумаги с полоской клея по краю, сделанные магическими ассистами по просьбе мальчишки. На Земле это называли стикерами, а здесь, похоже, не использовали.

На стикерах Ромка писал изречения, умные мысли или просто что-то, что надо запомнить. И наклеивал их в ванной, сначала вокруг зеркала, а затем и на само зеркало.

«Я еще не умер». Это понятно, это с того разговора в поезде.

«Рысь никогда не лжет». Странное дело, фразы и поговорки о Рыси были неотъемлемой частью здешней культуры. И всегда была в этих фразах какая-то двусмысленность. Не лжет, но говорит ли правду? Или вот эта: «У Рыси нет врагов». В смысле вообще или живых?

И так далее. Наклеивая бумажки, Ромка сначала хотел себя мотивировать на предстоящий подвиг длиною в год, но потом оказалось, что учиться в Школе ему нравится и заставлять себя не обязательно. А бумажки остались, и их становилось все больше.

В это утро курс молодого бойца закончился. Просто после пробежки, душа и массажа вместо положенного по расписанию фехтования их пригласили в одну из учебных аудиторий. Именно пригласили — кроме наставника Радира, все остальные преподаватели были подчеркнуто вежливы с молодыми лордами и леди. И все-таки Ромка подсознательно ожидал подвоха, видимо, сказывалось тяжелое детство в средней школе, когда любое торжественное мероприятие — это когда тебя радостно поздравляют с новыми обязанностями. И правда.

— Итак, ознакомительный период вашего пребывания в Школе завершен. — Артан Зилми, директор Школы Высокого Призыва, больше всего похожий на начинающего лысеть воробья, покачался с носков на пятки, окинул взглядом аудиторию и продолжил: — Как вы знаете, Школа учит вас жизни. А не только теории. Так вот, чтобы жизнь стала частью обучения, каждый из вас получит от своего клана специальную задачу. Те, скажу сразу, чьи кланы находятся слишком далеко или не имеют в данный момент подходящих задач, получат их от Школы. В Столице найдется немало… мест, где вы сможете приложить свои силы.

Ромка, как и двести человек его сверстников — весь Призыв, сидел в мрачной, выдержанной в темно-коричневых тонах аудитории и смотрел на директора сверху вниз. Ничего личного, просто ряды парт резко шли вверх, образуя амфитеатр, точнее, половинку амфитеатра.

И пытался понять, что их ожидает. Пока получалось, что учиться каждую свободную минуту будет проблематично, больше того, «личный секретарь», похоже, был об этом прекрасно осведомлен и выделил половину времени — его, Ромкиного, времени! — на какой-то дурацкий личный проект.