— Ну…

— Ни один не остановится. Поверьте. Испытано неоднократно.

— Не может быть!

— Увы. Может, и есть. Так что… Вы по-прежнему хотите стать умнее?

— Такой ценой — нет, — вздохнул Ромка. — Но неужели нет более… мягких способов?

— Есть, почему же, — пожал плечами старичок. — Любой аптекарь подберет вам стимулирующий сбор, а если вы… Вы ведь из Школы, верно?

— Да.

— Просто потребуйте помощи у тамошних кулинарных машин. Они, кстати, устроены так, что не смогут вам навредить.

— Вы говорите о правильном питании? — уточнил Ромка.

— Слышу в вашем голосе разочарование, молодой человек, — фыркнул Лефф Разбар. — Слышу мечту о легкой жизни. Впрочем, нет. Речь идет не только о питании. Мозг можно подхлестнуть до определенного предела, и при этом ему не станет хуже, даже наоборот. Кровообращение, состояние сосудов, питание клеток и все такое. Поговорите с аптекарем Школы, но ради всего святого, забудьте о темной магии. Не стоит оно того.

— Спасибо, — сказал Ромка. — А…

— Да чего уж, спрашивайте. — Похоже, стакан эликсира оказал-таки свое действие, и старичок чувствовал себя хорошо здесь и сейчас, причем без всякой темной магии. — Я отвечу. Мне нравятся любознательные молодые люди.

— В Школе, — сказал Ромка, — есть пещера. Точнее, под Школой. И она иногда калечит людей. Но все равно каждый курс туда водят, и считается, что это полезно. Вопрос: что там такого, что она дает, эта пещера?.. Ну, вы понимаете…

— А! — сказал старичок. — Слушайте!

Пещера не охранялась. Собственно, ничего удивительного в этом не было — кому придет в голову охранять пустой зал глубоко под землей? Ромка потратил минут пять на возню с лифтом, сдался, плюнул и потопал по той пародии на лестницу, которая вилась вокруг лифтовой шахты. Примерно на глубину шестнадцатиэтажки. Или как правильно — на глубину высоты шестнадцатиэтажного дома? Плохо быть инвалидом. Лифт требовал хотя бы тридцати единиц для активации — у Ромки было в наличии почти две и три десятых. Две своих и три десятых, честно раскачанные на тренировках.

— Ну здравствуй, пещера, — тихо сказал Ромка.

Сейчас, когда здесь никого не было, этот зал странной формы, с уходящими в темноту боковыми ответвлениями уже не казался уютным местом для медитаций. Да еще без верхнего света — чуть мерцает подсветка ступенек за спиной. Вот и все.

— Я хочу тебя попросить…

Грохот был — словно потолок рухнул. Ромка аж подпрыгнул и лишь затем сообразил, что произошло: заработал лифт. Скрипели колеса лебедки, визжал трос и дребезжала металлическая обшивка лифтовой шахты.

— Блин! Надо же так попасться. Хотя… постойте, еще не все потеряно! Здесь же полно коридоров, например… вот этот. Хорошо, что я куртку взял. Сообразил. А то пришлось бы на голом камне сидеть.

Ромка нырнул в один из выходящих в зал боковых ходов, извилистый и неосвещенный — похоже, тут раньше текла вода, — расположился за выступом, так, что из зала его никак не могли заметить, и приготовился ждать. Лифт, постояв несколько секунд наверху, двинулся вниз.

— Вот интересно, это меня застукали или просто кому-то не спится?

Оказалось — второе, по крайней мере, новый посетитель пещеры верхний свет включать не стал, ограничившись фонариком. Затем погас и фонарик. Похоже, еще один медитирующий на его, Ромкину, голову.

— Ладно, — пробормотал Ромка. — Так вот, уважаемая пещера…

На этот раз грохот звучал приглушенно, все-таки мальчишка сидел не напротив лифтовой шахты, а чуть в стороне, в тоннеле. Зато «визитер номер два» получил по полной программе. Он вскочил, зажег фонарик, уронил фонарик, заметался по залу и, в конце концов, определившись, нырнул в один из боковых ходов.

— Может быть, проще было в номере переночевать? — озадаченно сказал себе Ромка, когда новый посетитель устроился — ну конечно! — напротив лифтовой шахты и приступил к медитации.

— Так это… Дорогая пещера, я…

Скрежет лебедки оповестил мальчишку о том, что все еще только начинается. Ночной гость номер три схватил фонарик и рванул прямиком к Ромкиному тоннелю.

— Занято! — замогильным голосом провыл мальчишка и шарахнулся в сторону, едва не заработав по морде файерболом, или, говоря научным языком, динамическим плазмоидом.