Небольшая осторожная прогулка по чердаку подарила неожиданное открытие: дырявый потолок и мой драконий слух позволяли без особого труда услышать все, что происходит в доме. И болтовню охранников на кухне, и беседу Ингельда с их главным, у которого глаза как лазерный прицел. Так и чудится в этих зрачках перекрестье целеуказателя и циферки данных, ну чистый терминатор. Или моя буйная фантазия.

Подслушать, о чем шел разговор, почти не удалось, хотя мне было очень любопытно, но застала только самый конец. Надо возвращаться, сейчас меня искать начнут, с первого раза не найдут, конечно, чего доброго, проблемы начнутся. Совсем мне не хочется, чтобы Ингельд с этим человеком ссорился. Вернулась я, кажется, даже раньше, чем кто-то успел подумать, что меня искать надо.

Пришло в голову, что надо бы на будущее договориться о каких-нибудь условных знаках, чтобы он мог меня в любой момент позвать, и я издалека услышала. Свисток, что ли? Изобрели тут что-нибудь вроде свистков для собак, которые человеческому уху не слышны? Почему-то думаю, что я как раз услышу. Только как я эту мысль до Ингельда донесу? Задумался бы он уже об обучении меня местной письменности. Самому некогда, так пусть прикажет кому-то из слуг, я точно знаю, что среди них грамотные есть. Только подозреваю, этот параноик никому не доверит стратегически важную информацию о моей разумности, все еще лелеет мысль сделать из меня шпиона. Ага, спешу и падаю: не собираюсь рисковать своей ценной шкуркой, она у меня скоро одна останется. Воспоминание о скорой смерти резко портит настроение, одна-единственная мысль не дает покоя, постоянно всплывая в сознании: если я умру в своем мире, здесь что-нибудь будет? Или этот мир существует, лишь пока умирающий мозг генерирует реалистичный бред? Иногда мне кажется, что я об этом никогда и не узнаю, так и буду жить в драконьем теле, пока все вдруг внезапно не кончится так или иначе. Один раз мне в голову даже пришла крамольная мысль, что этот мир совершенно реален, но я его все-таки придумала. Иногда от отчаяния какую только глупость не придумаешь.

Однако, если задуматься, так ли уж сильно мое отчаяние? Драконье ли тело не дает впадать в меланхолию, или насыщенная событиями жизнь, но страдаю по поводу утраченной родины и скорой утраты жизни я как-то вяло. Неправдоподобно даже.

Я сильно задумалась, пригревшись под плащом Ингельда, укачанная его размеренными шагами, как младенец в люльке, и была очень недовольна, когда меня вытащили наружу. Брр, холодно, да и не собираюсь я никуда лететь и шпионить за всякими криминальными личностями, ему надо – пусть сам и шпионит. Нет, умом-то я понимаю, что ничего особо страшного мне не грозит, в шпионаже вряд ли заподозрят, скорее решат, что любопытный дракончик от хозяина сбежал. И уж точно не убьют, в крайнем случае попытаются ценную зверушку продать на сторону. Я это все понимаю, но тем не менее возвращаться в этот полуразвалившийся дом у меня нет никакого желания.

Важно. Ну и что с того?

Я состроила недовольную мину и все-таки взлетела. Ну почему меня так легко уговорить? А с другой стороны, вдруг это и в самом деле важно?

Дорогу к дому я не запомнила, хоть и высовывалась периодически из-под плаща, но это на самом деле неважно, достаточно просто взлететь повыше – и я все, что надо, разгляжу. Пешком, может, и далеко идти, а на крыльях любая дорога прямая. Но в сам дом я, пожалуй, не полезу, нет уж, это Ингельд уверен, что мне ничего страшного не грозит, но что-то проверять не тянет. Да и потом, зря я, что ли, чердак искала? Не иначе интуиция сработала.

За прошедшее время в доме почти ничего не изменилось, только исчезли куда-то заседающие на кухне у печи охранники. Зато на месте Ингельда в той самой единственной приличной комнате сидел совсем другой человек. Кто это, я с чердака разглядеть, понятно, не могла, а голос был явно незнаком. Определить, был ли этот человек в доме раньше, не удалось. Судя по тембру голоса, мужчина уже немолодой.

– Ну что там? – поинтересовался бывший собеседник Ингельда. – Долго еще твои парни возиться будут?

– А ты, как всегда, куда-то спешишь, – чуть насмешливо отозвался второй. – Уже недолго, нужно проверить, не привел ли твой гость за собой хвост.

– Он достаточно осторожен, – обронил… как бишь там его охранники называли? мастер?.. пусть будет мастер.

– Осторожен? – фыркнул его собеседник саркастически. – Советник – авантюрист. А это плохо сочетается с осторожностью. Кстати, собираешься ему сказать или все-таки примешь заманчивое предложение тех загадочных господ, что готовы платить за голову советника баснословные деньги?

– Помимо денег они делают еще и весьма выгодные предложения, – задумчиво сказал мастер. – Не знаю пока. А сам что думаешь?

– Это твоя задача – решать такие вопросы, моя – обеспечивать твою безопасность, – не задумываясь ответил мужчина, в голосе его явно сквозила подначка.

– Да ладно тебе, Старый, не кокетничай.

– Ну если уж тебе так интересно мое мнение… Тут явно пахнет политикой, а это дело, сам знаешь, такое: поставишь не на ту лошадку – голова долой. С другой стороны, выгода может быть действительно немалая, если эти господа способны выполнить свои обещания.

– Но они тебе не нравятся?

– Не девки, чтобы всем нравиться, – отозвался Старый недовольно.

– А все же…

– Скользкие они, – еще более недовольно, – на крючок ведь ловят, на самое заветное, и даже не стесняются это демонстрировать. И тебя, как мальчишку сопливого… Дался тебе этот титул? Давно б забыть пора!

– Вот я и размышляю…

Ух, какие у них тут разговоры, оказывается, не подвело Ингельда чутье! Половины не поняла, но это точно важно. Посмотреть бы на этого Старого, очень уж уважительно мастер с ним разговаривает, хоть тот явно и подчиненный. Поколебавшись, осторожно ковырнула когтем чердачный настил, гнилое дерево отломилось большой, рассыпающейся в труху щепкой, между досками образовалась щель. Боже мой, как этот дом вообще строили, а? Такое ощущение, что балки перекрытий просто толстыми нестругаными досками обили и соломой посыпали, на этом и успокоились. Или, может, так и надо строить? Что я в этом понимаю вообще, кроме того, что пару раз в своей жизни недостроенный дом видела? Но ощущение, что все вот-вот развалится, меня не оставляло.