А вернувшись домой, советник обнаружил в своей гостиной Асмунда. Сосредоточенного, мрачного и с чашкой горячего чая в руках вместо неизменного вина. Последний факт сам по себе настораживающий. Чтобы Асмунд не дурачился и не пил вино, что же должно произойти?

– Где тебя носит? – грубо поинтересовался он. – Я тут второй час сижу!

– Что-то случилось? – Ингельд проигнорировал хамство друга.

Асмунд явно пребывал не в духе, а в таком состоянии он, бывало, не только хамил, но и разговаривал исключительно нецензурно, особенно с подчиненными. Любые намеки на то, что графу так себя вести недостойно, он небрежно пропускал мимо ушей. Когда же пропустить не получалось, то заявлял, что лучше знает, как разговаривать со своими подчиненными, чтобы те выполняли приказы и не садились на шею начальству.

– Тебе не понравится, – ответил граф, уже успокоившись.

– Идем в мой кабинет.

Устроившись за столом, Ингельд достал из верхнего ящика трубку и кисет, неторопливо раскурил. Поймал себя на мысли, что не хватает недовольного фырканья Кэт с края стола, где она обычно устраивалась. Надо же, не так и много времени прошло с тех пор, как он завел фамильяра, а вот успел привыкнуть к ее постоянному присутствию.

Асмунд терпеливо ждал, как ни странно, слегка успокоившись. Да, новости у него были не самые приятные, и долгое ожидание не улучшило настроения. Он терпеть не мог бездействовать, особенно если чувствовал, что и любые его действия в данный момент не способны принести никакой пользы.

– Ну что случилось все-таки? – поинтересовался советник.

– Король на тебя изрядно сердит, ему что-то о тебе донесли. И не морщись, пожалуйста. Моему человеку во дворце и это с трудом удалось узнать. Сам понимаешь, о нашей дружбе при дворе только ленивый не знает, странно, что меня еще с должности не сняли.

– Значит, все не так плохо, – резонно заметил Ингельд, – иначе, прежде чем снять с должности, тебе дали бы приказ о моем аресте. Думаю, это все еще интриги аронтцев, после приезда посольства его величество уже намекал на мои связи с их разведкой. Вероятно, король инициировал расследование в обход твоей конторы.

– Ну насчет ареста ты ошибаешься, если найдутся хоть какие-то доказательства, нас обоих арестуют. Не появляйся в ближайшее время во дворце, скажись больным. Или можно организовать на тебя очередное «покушение» с «тяжелым ранением». Будешь лежать дома в постели и выздоравливать, а я пока постараюсь разузнать, отчего его величество на тебя так зол. Может, это всего лишь очередная кляуза.

– Это выглядело бы подозрительно, – отрицательно качнул головой советник. Пододвинул к себе пепельницу и выбил трубку. – К тому же никаких доказательств не осталось. Все, кто что-то знал, давно мертвы, а единственные документальные свидетельства мы недавно забрали из тайника Грайна.

– Пока не найдем считыватель, убедиться в этом не выйдет, – напомнил граф. – С библиотекарем Грайнов я, кстати, договорился. Он заявил, что на поиски понадобится минимум неделя, но это в самом лучшем случае. Полагаю, это означает, что реально рассчитывать стоит примерно на три. Если он вообще там. И… не забывай, что один человек, который все знает, вероятно, все еще жив.

Советник поморщился. Да, об этом забывать не стоило. Бывший лучший друг, беглец. У него не было никаких доказательств, кроме собственного слова. Но в некоторых случаях и этого могло быть достаточно. Ингельд прекрасно осознавал простой факт: если имеешь представление, что и где искать, найти можно почти всегда.

– Что ж, – сказал он, вздохнув, – подождем и посмотрим, что будет дальше.

Появление хозяина дома ясно давало понять, что теперь-то меня будут спрашивать всерьез и отвертеться вряд ли удастся. Наверное, следовало бы испугаться… то есть я и испугалась, но отчего-то на первое место вышел не страх, а попытка понять, на чем же я прокололась. Потому что, начав разговаривать с Тором, я просто приняла это как данность, но причину, по которой он даже и не усомнился в моей разумности, пришло в голову обдумать только сейчас. Очень подходящий момент, ничего не скажешь! И вот еще вопрос: почему я тоже почти сразу уверилась в его разумности? Тоже ведь особых оснований не было. Обдумала это со всех сторон и поняла. Взгляд. У драконов очень выразительные глаза, я давно заметила. И это единственное, что я не могу контролировать, то есть совсем никак, потому что даже не вижу, что получается. Вот и все объяснения, никакой мистики. Старый опытный дракон знал, куда нужно смотреть и что увидеть, поэтому все мои ужимки изначально были бесполезны.

Пока я напрягала мозги ненужными сейчас размышлениями, мужчина и его дракон молчали. Давали мне возможность собраться с мыслями? Ну не смешно, им сейчас бы на меня насесть вдвоем, пока в себя прийти не успела, может, и добились бы чего. Или им про Ингельда ничего узнать не интересно? Сомнительно.

Я осторожно скосила глаза на этих двоих. Старый полулежал на белой шкуре, проигнорировав единственное в комнате кресло, Тор сидел рядом, пристально смотря в лицо человека. Они… как будто общались.

Занимательная мысль: способен ли дракон мысленно общаться со своим человеком? Я ведь уже о чем-то подобном недавно думала. А если это и впрямь возможно, чем мне грозит разговор этих двоих? Да понятно чем: перед Тором можно притворяться или нет, пока это только между нами, но если он способен вполне внятно поделиться с хозяином своими выводами насчет меня, то уж перед человеком притворяться нет никакого смысла. Никого я не обману. Грустно! Но, пока не проверю свои предположения, не стоит отчаиваться.