Шрифт:
Он. Я вправду пришелец.
Она. Как хорошо… Тогда я полюблю вас… Это не страшно… Ведь вы все равно скоро улетите на Марс. И не успеете меня обмануть!
Он. Ну конечно, конечно… вы полюбите меня…
Она. Да! Да! Я полюблю! Как хорошо любить… Если у вас есть какие-то любимые вещи… или любимые люди… Вы только мне намекните, и я их тотчас — всех — немедленно полюблю. Меня хватит! Во мне горы любви! Я буду любить ваших сестер, братьев, вашу прабабушку, вашу шляпу… Если у вас в доме собака, крокодил, кролик, сенокосилка, хомячок, ручка от двери — я всех их полюблю… Только не бойтесь моей любви, ладно? Ладно?
Он (танцует с ней, напевая старинное танго). Там-Там… Ти-ра-ра-ра… там-там… ти-ра-ра!
Выход на поклоны.
Выходят Актриса, Автор и Режиссер Кланяются, обнимаются, целуются. Снова кланяются.
Актриса (кланяясь, шепчет режиссеру). Вполне можно было спеть Окуджаву…
Режиссер (шепчет в поклоне). Это у другого режиссера… В другом спектакле.
Актриса (кланяясь, нежно шепчет). Садист!
Режиссер (кланяясь, страстно шепчет). Каботинка!
Кланяются, обнимаются, целуются.
Занавес.
Старая актриса на роль жены Достоевского
«… Мне 19 лет, я сижу в грим-уборной, сзади ко мне подходит актер — великий Ленский. Он берет кисточку, делает несколько мазков на моем лице — и в зеркале, на глазах, я становлюсь старухой!
Я плачу! Я не хочу!..»
(Из театральных мемуаров.)Дом инвалидов и престарелых в старинном особняке. В маленькой гостиной с лепным потолком — мебель разных эпох, старинные кресла красного дерева, современный дешевый журнальный столик с телефоном и царственный диван карельской березы — с бронзовыми инкрустациями, львиными головами. Рядом с диваном — эмалированное ведро с надписью «Хлорка» и половая щетка. В другом углу гостиной — крохотная эстрада со старым роялем. На стенах — портреты Пушкина, Толстого, Чайковского вместе с медицинскими плакатами о борьбе с гриппом и кишечными заболеваниями. К стене прислонен огромный фанерный щит с надписью: «А еще я люблю жизнь за то, что в ней можно путешествовать. Пржевальский». (Щит стоял прежде в городском саду, и как-то на зиму его перенесли в гостиную — и здесь забыли.) В гостиной тишина — и никого. Потом раздается скрип отворяемой двери и появляется Старая актриса. Она входит с книгой в руках, останавливается и с любопытством оглядывает гостиную. Прочитав слова Пржевальского на щите, Она радостно хохочет. Смех у нее какой-то заразительный, прелестно молодой… Продолжая смеяться, Старая актриса направляется к эстраде с роялем… Она чуть пританцовывает и даже напевает: «Мы были на бале… на бале… на бале…»
Голос (будто из-под земли, гнусаво). «И с бала нас прогнали…»
Она замирает, прислушивается, но в комнате тишина.
Она (поняв, что все это почудилось). «Мы были на бале, на бале… на бале…»
Голос (оглушительно через мегафон). «И с бала нас прогнали!.. Прогнали… Прогнали!..»
Она (оглядывая пустую комнату). Вы где? Голос (интимно, громким шепотом через мегафон). Я — у себя.
Поняв, что голос звучит из-под дивана, Она направляется туда.
(Вопит через мегафон.) Ни с места!
Она испуганно останавливается.
Санитарная зона — видишь, ведро с хлоркой? Специально протирают вокруг меня! Хо-хо-хо… Испугалась? Небось подумала: трубный глас с того света?.. А это я мегафон стащил из комнаты здоровья. Теперь удобно разговаривать: тут три четверти населения — глухие как тетерева! Кстати, старуха, ты очень глухая?
Она. Слава Богу, судьба милостива… И я отчетливо слышу ваш противный голос из-под дивана… Кстати, а что вы делаете под диваном?
Голос. Я там живу.
Она. То есть как?
Голос. То есть так!
Она. Внизу… живете?!
Голос. А ты наверху живешь… Тебе что, лучше?..
Она. Ха-ха-ха!.. Ну, все-таки внизу… там ползает… разное…
Голос. А наверху — не ползает?
Она. Как забавно!.. И что же… вы… там… весь день проводите? Или все-таки выходите на прогулку… на воздух?..
Голос. Эх, старуха-старуха… У нас с тобой теперь прогулка одна — там на воздухе належимся… И вообще, знаешь, сколько я наглотался за жизнь этого треклятого воздуха? Теперь лежу и от вашего чертова воздуха отдыхаю… Хо-хо-хо!..
Она (стараясь весело). Ха-ха-ха!
Голос. А ты, видать, спортивная старуха… Как зашла — слышу: шасть к словам Пржевальского!.. И похохатываешь — смешно читать призыв к путешествиям в Доме для инвалидов и престарелых? (Таинственно.) Неужели ты не поняла, курица, о каком путешествии речь? О самом быстром и самом надежном: утром обедаешь с родственниками, а ужинаешь — с предками! Хо-хо-хо!