Лицо Лэсситера, похожее на обтянутый кожей череп, задергалось.

— Полагаю, что оснований для волнений нет, — сказал он и улыбнулся белоснежными вставными челюстями.

— Я рад это слышать.

— Да. Мы сейчас почти полностью перекрыли возможности для предоставления случайного кредита, — продолжал Фэлс, — и пройдет, видимо, несколько недель, прежде чем…

— Прежде чем банк вообще перестанет выполнять обязательства по другим задолженностям.

Лэсситер нахмурился, как бы стараясь напомнить Палмеру, что он значительно старше его, к тому же — здесь присутствуют их подчиненные.

— Я, э… не э… верю этому… — Лэсситер замолчал и повернулся к Ральфу Фенджеру.

— Фэлс пытается сказать, — начал медленно говорить Фенджер, — что мы, гм, проводили, гм, некоторые меры по рекламе, которые внушают надежду. Мы подняли наши процентные ставки на четверть процента. — Он заговорил быстрее и увереннее. — Мы теперь можем надеяться, что…

— Что ваш местный Сбербанк поднимет свои процентные ставки на четверть процента выше ваших.

Фенджера оскорбили слова Палмера. Он повернулся к Чарли Корнблату. У того широко раскрылись глаза, он с трудом соображал, что же нужно ответить Палмеру.

— Но, — начал он, — вы не должны забывать об очень выгодной конверсионной сделке по вновь возвращенному в пользование имуществу и недвижимости. Мы продали семнадцать индивидуальных домов и одиннадцать домов на две семьи с гаражами с предварительной оплатой в семьдесят процентов стоимости. Конечно, это еще не прибыль, но все не так уж плохо.

Казалось, он гордится достигнутым. Но Палмер дал ему возможность покрасоваться одно мгновение.

— Что за щедрое учреждение забрало все это у вас?

У Корнблата опять расширились глаза. Палмер насторожился. Такие вещи происходили у людей, готовящихся сказать ложь. Корнблат сделал это уже дважды. Он как бы старался придать лицу совершенно невинный вид. Палмер был уверен, что он говорил почти правду, но глаза выдавали его.

— «Даунтаун: ипотека и облигации», — очень быстро ответил Корнблат, — вы же знаете.

Палмер кивнул головой. Название фирмы было ему знакомо, но он не мог припомнить почему.

— Почему они в этом так заинтересованы? — спросил он. — Им достанется прекрасная недвижимость со скидкой в тридцать процентов?

У Корнблата снова расширились глаза, но прежде чем он успел что-то сказать, его перебил Донни Элдер.

— Почему «Даунтаун: ипотека и облигации»? — спросил он. — Вы что, не знаете, с кем имеете дело?

Корнблат пожал плечами.

— Нас это не интересует, — ответил он несколько раздраженным тоном. — Меня интересует только возможность возместить инвестиции банка или хотя бы их часть.

— Вы когда-нибудь, — продолжал Палмер, — думали о том, чтобы представить вашу невыкупленную недвижимость агентам и несколько подсластить предложение о залоге вашему перспективному покупателю?

— Не понял.

— Послушайте, — начал объяснять им Палмер, — что вы делаете? Вы теряете тридцать процентов от стоимости, а если выставить недвижимость на открытую продажу и объявить о снижении на шесть процентов стоимости закладной? Но не на всю недвижимость, а только на представленную на продажу. Ту самую, которая попала к вам вследствие долгов бывших собственников. Разве так не будет лучше, чем просто терять тридцать процентов?

— Но вы забываете, — вклинился Ральф Фенджер, — что когда стартовая цена перескакивает отметку шесть, мы теряем шесть процентов закладных, а в деньгах — больше шести процентов плюс еще накладные расходы.

Палмер прикрыл глаза. Потом стал смотреть на Бена Фискетти.

— Скажите вашему коллеге, — медленно произнес он. — Денежное выражение не имеет значения. Он же не покупает собственность, он ведь уже владеет ею.

У Вена открылся рот. Палмер перевел взгляд на костистое лицо Фэлса Лэсситера.

— Фэлс, я вижу, что вы долго размышляли по этому поводу.

У Лэсситера задергалось лицо, он опять выпустил шипучий пар вместо смеха.

— Хи-и-и.

Палмер повернулся к Бену Фискетти.

— Этому учили вас в университете на факультете управления бизнесом?

— Я не считаю, что вы…

— Мы стараемся идти вам навстречу, — продолжил Палмер, — стараемся не обращать внимания на разные пустяки?

Он встал из-за стола и начал расхаживать по комнате. Его длинные тощие ноги мерили ковер с бешеной скоростью.

— Я просмотрел досье, — сказал он. — Десять лет назад, когда мы впервые предложили купить ваш банк, вы были вполне платежеспособны. У вас был хороший приток наличности, не было задолженностей. Вы не могли сделать революцию в банковском деле — ни при быстром увеличении объемов оборотов, ни при резком повышении прибылей. Но тогда нас это не волновало. Нам было нужно внедриться в «Вестчестере», нам нужен был хорошо налаженный работающий банк. Теперь у вас осталось только помещение, остальное в развале!