Дара снова наведалась на помойку, где разжилась «оборудованием», необходимым для обретения хоть какого-то пристанища. Она ещё в первый свой визит приметила выброшенную пачку бенгальских огней, что и позволило ей спланировать не вполне обычный ход. Потом потеснила собак, устроившихся на сухой полоске, наскребла тупой стороной ножа ржавчины на бумажку. Значительно больше времени заняло получение алюминиевых опилок. Эх, если бы кто-нибудь выбросил порошок, применяемый для получения краски-серебрянки! Но, если даже и так, в этом густом сумраке она его бы всё равно не нашла. Поэтому усердно скоблила кромку старой мятой кастрюльки из набора детской посуды, довольно мягкой, кстати.

Потом с помощью недодавленного тюбика жирного крема (который, естественно, додавила), слепила полученный термит в нужном месте и приступила к изготовлению «растопки» для него. Толчёную обмазку от бенгальских огней обильно сдобрила той же ржавчиной и нанесла этот состав поверх ранее приготовленного слоя. Запалила.

Полоска стали, фиксировавшая решётку, расплавилась по линии под приготовленным её трудами «зарядом». Оставалось лишь рвануть в нужный момент. И пожалеть о том, что нет у неё нынче свечки. Или, хотя бы фонарика. Светить себе пришлось горящими бумажками, что позволило понять — дальше толщи стены соваться не стоит — там начинался колодец, ведущий вниз, размеры которого невозможно оценить без приличного фонаря или, хотя бы, дневного освещения.

Прикрыв за собой решётку, Дара покрутилась, устраиваясь поудобнее, подложила под попу рюкзак и, опершись спиной о камень проёма, закрыла глаза. Всё. Можно поспать. Изнутри шел тёплый воздух, а дождь сюда не проникал. Горизонтальные полосы решётки представляли собой сплошные жалюзи, через которые увидеть её снаружи можно было только глядя снизу вверх, да и кустарник к её убежищу никого не пропустит.

Утро наступило яркое, умытое и голодное. Ноги затекли, да и спина просила распрямить её. Дара потянулась, как могла в небольшом пространстве, а после осмотрела своё убежище при дневном свете. Она сидела в стене рядом с бездонным колодцем, от взгляда в который слегка захватило дух. Хорошо, что во сне не шевелилась, и не рухнула вниз.

Имея метра три в окружности, колодец представлял собой выставленную из земли часть сруба, закрытую сверху бетонными плитами. Перекрытые решётками окна смотрели во все стороны. Вниз от широких «подоконников» вели скоб-трапы.

Да уж, стрёмное местечко. Если бы увидела, на краю какой пропасти провела ночь, вряд ли бы уснула.

Она выскользнула из своего укрытия, осмотрела одежду — не хотелось выглядеть мятой или испачканной — закрепила решётку заранее приготовленными клинышками и покинула этот приют со странным чувством. С одной стороны — выспалась. С другой — поджилки трясутся. Собаки проводили ее равнодушными взглядами, словно приняв за свою.

Несмотря на голод, думать о хлебе насущном времени уже не осталось. Пора спешить на автобус до космопорта. А там — соревнования, авось удастся что-нибудь выиграть. Да и в любом случае — раз четкого жизненного плана у нее пока нет, решать проблемы желательно по мере их возникновения.

Билет до Прерии опять сыграл свою роль, и скоро Дара ехала, плотно прижатая такими же бесплатными пассажирами к заднему стеклу автобуса. Народу набилось столько, что с трудом удавалось дышать, а рюкзачок во избежание поползновений каких-нибудь шустрых типов, она прижала к груди. Убегали назад высотные дома, широкая дорога на несколько полос оказалась запружена транспортом, но её больше всего привлекало небо — чего только не летало над городом этим солнечным утром. Удалось даже увидеть вдали дирижабль, а уж коптеров насчитала штук двадцать.

Она даже не обращала внимания на наглого дядьку, пытавшегося поплотнее к ней прижаться. Не так долго и ехать, а если он позволит-таки себе какую-нибудь пакость, его ждет очень неприятный сюрприз. Однако осуществлять свой план не пришлось, оглянулась невольно от прикосновения настойчивой мужской руки к бедру, и этого хватило. Мужик отшатнулся, и, вызвав недовольное ворчание пассажиров, поспешно стал пробираться вглубь автобуса. Да, что у нее со взглядом-то? Не раз уже помогал. Самой удивительно.

Кажется, она даже задремала от тепла и тесноты. Вздрогнула, открывая глаза от громкого сообщения:

— …просьба не забывать свои вещи в салоне автобуса.

Уже выходя на теплые плиты космопорта, немного заволновалась при мысли о соревновании. Не то что боялась проиграть, просто руки уже мечтали обхватить ложе винтовки, ощутить ее тяжесть, мощь…

Впрочем, воздушка, именуемая иногда в народе «духовкой», ружьё компактное, легковесное и совсем не производящее серьёзного впечатления. Впрочем, этот недостаток сегодня искупала висящая над дверями тира вывеска о том, что соревнования проводятся за счёт спонсора — ассоциации юных стрелков при управлении освоения планет.

Естественно к «прилавку» было не протолкнуться, до того много падких на халяву юных дарований упоённо дырявили старинные бумажные мишени из копий Драгуновки — вполне приличного аппарата середины прошлого века, снабженного более совершенным прицелом. Рассматривая стрелков, невольно выискивала своих знакомых из интерната, но быстро убедилась, что никого из них тут нет. Даже обрадовалась. Не будет лишних расспросов, почему она до сих пор здесь ошивается.

Дара довольно долго ждала своей очереди, наблюдая за пальбой. Надо сказать, результаты выглядели убедительными — откровенных неумех тут не было.