Сначала нужно прийти в себя, а потом — всё остальное.

Снова вышла на берег уже успокоенная. Принятое решение дало новые силы. Дара подошла к Вадиму, так и ожидающему её около костра, взяла протянутую кружку, легко поблагодарила взглядом. Задумчиво отхлебнула, не чувствуя вкуса и глядя на дальний берег озера, на взлетающую крупную птицу, кем-то потревоженную. Точно, хорёк подкрадывался, но остался на этот раз без добычи.

— Вот мой контакт, — Вадим протянул ей карточку с записанном на ней номером. — Сетка здесь есть, так что ты сможешь изредка проверять сообщения, которые я стану для тебя оставлять. Как я понимаю, визитёров, что могут появиться здесь про твою душу, ты не опасаешься, — что-то вроде уважения светилось в его глазах. Или благоговения. — Возможно, ещё увидимся, если… — как-то странно он не договорил — …если получится. А мне лучше вернуться в Ново-Плесецк.

Итак — парень её мечты решил сделать ноги. Надо же, как трогательно! Пока не получил приказ её охмурить — подглядывал за ней и кормил вкуснятиной. А тут вдруг разом сделался холодный и весь из себя деловой. Даже решил сбежать, как это делают дети, встретившись с серьёзным затруднением. Н-да! Не напрасно она не доверяла властям предержащим. Даже здесь, в глуши несусветной, они дотянулись до неё своей загребущей дланью и всё испортили. Ну уж дудки! С этого момента она переходит на сторону оппозиции и принимается бороться за свои права… за Бероева, определённо.

— Коптер вызовешь? — спросила, вроде как из вежливости.

— Ждать неохота, — ответил, будто с ленцой. — Пройдусь.

Ага-ага. Пройдется он. Ладно, когда они втроём, прикрывая друг друга лазили неведомо где. Нет, он, конечно, тренированный боец, но топать полторы сотни километров по здешним лесам! А ногу сотрёт! Или еда закончится! Почему-то Даре стало тревожно.

— До Йориковки тебя провожу, а там каботажник иногда бывает. На нём доберёшься, — сказала она нейтральным тоном. — И не спорь. Тропа тут удобная, а коли не поленишься бежать — к вечеру будем на месте.

Посмотрела, как он укладывает рюкзак, чуть ухмыльнувшись про себя — а ведь уже хорошо за полдень. Ладно, поспешить действительно стоит. Она ведь не сказала Вадиму, вечером какого дня они доберутся до посёлка… хи-хи. И что ночь вдвоём им определённо предстоит провести в весьма уединённом месте. Она хорошо помнит, где расположена первая ночлежка, поставленная на тропе местными. Бортничают они здесь, оказывается.

А хорошо парень держится. Почти не пыхтит даже. Уверенно принял предложенный темп бега — лёгкий, ненапряжённый, танцующий стиль, что показал ей вчера Медвежонок. Дара отлично видит и слышит то, что происходит в округе — они сегодня никому не мешают, скользя по твёрдо утоптанной поверхности тропы. А вот сейчас лучше перейти на шаг — стадо оленей впереди. Не хочется пугать рогатых. Тем более, на них кто-то охотится. Ага, стая мегакотиков короткой дугой отделилась от леса и погнала будущих жертв вправо от дороги. Можно продолжать движение.

Наконец, показался навес с решетчатыми стенами. И как раз смеркается. Пора устраиваться на ночлег.

— Ты же говорила, что к вечеру будем на месте, — в голосе Бероева звучит не недовольство, а какое-то разочарование.

— Так завтра же, тут полсотни километров, как-никак. — Дара даже не думает оправдываться, её сейчас больше интересует ложе, которое ей впервые предстоит разделить с мужчиной. Интересно даже, осмелится ли он? Или она сама? Ой, мамочки! Страшно-то как! Сухая трава брошена поверх широких нар… облом. Тут не сразу ещё и отыщешь друг друга.

Перекусили галетами, запивая их кофе из Бероевского термоса, и завалились спать. Вот, лежит рядом бревно бесчувственное. Притиснулась к нему, занырнула под руку, а он только дышит сзади в затылок, и даже не делает никаких попыток что-нибудь предпринять.

— Вадим! У тебя раньше была девушка?

Молчит. Сопит и притворяется спящим. А может, она ему не глянулась? Ну, когда подсматривал?

Ночная тень неясно обозначилась в скудном свете спутника, проникающем сквозь листву. Крупный зверь мягко прошествовал мимо, остановившись на мгновение, чтобы издалека поглядеть в сторону людей. Вадим напрягся, и мышца его руки разом сделалась твердой — явно направляет на хищника ружьё. Тихонько его погладила, успокаивая. Неужели он не чувствует, какое умиротворение и сытость исходят от этой крупной кошки с огромными клыками?

Что может быть прекрасней ночи, звенящей от лунного света? Только светящиеся теплым светом глаза будящей тебя женщины.

— Вставай, Буш, ночь сегодня уж больно хороша. Побегаем? — и исчезла.

Пришлось вскакивать и нестись следом, пытаясь нагнать упущенные на растерянность мгновения. Мелькающий далеко впереди и струящийся между лунных струн-лучей силуэт явственно говорил, что «догоняй» — не пустая формальность, и отставших никто дожидаться не будет. Если не поторопится, так и отправится бегать без него.

Напрягая силы, Бушмейстер рванул следом. Запах убегающей женщины не просто пьянил — бил в голову полупудовым молотом на каждом скачке, заставляя кровь стучаться даже в пятках и возбуждая массу фантазий.

Вот только для их реализаций надо было сначала хотя бы догнать, а с этим наметились явные проблемы. Пока что все силы уходили только на то, чтобы не отстать. И с каждой следующей секундой становилось тем более не до фантазий — воздух начал проникать в не раз простреленные легкие с явно слышимым хрипом, а язык наоборот стремился вывалиться наружу, в попытке охладить перегревающееся тело.