– Надеюсь, ты не голоден, мне нечем тебя угостить. Я ничего не готовила, потому что сама только недавно вернулась домой.

Что он хотел показать своим молчанием, она так и не поняла. Может просто не мог решиться начать разговор, что странно после такого рвения, какое он проявил по телефону. Должно быть так, но помогать ему она совсем не собиралась, как и слушать его желания тоже не было. И единственное, что хотела – чтобы он убрался из её квартиры как можно скорее.

– Где ты была? – прозвучал его вопрос, что было верхом наглости и вызвало у неё глубокое возмущение, которое внешне она не высказала.

– Не желаешь чаю? Или кофе? – вежливо и терпеливо поинтересовалась она, намеренно проигнорировав его вопрос. – С бисквитом?
– Налила себе зелёный чай и посмотрела на Тима, в ожидании ответа. И даже дверцу шкафчика открыла, чтобы достать вторую чашку.

– Да, чай, - смиренно согласился он.

Энджел иронично вздёрнула бровь, поражаясь его сговорчивости. Даже смешно, после всего, что он сделал. Тим огляделся, будто это был его первый визит в этот уютный уголок. Всё те же светлые стены, белая кухонная мебель и несколько ярких пятен в интерьере - картина с натюрмортом из фруктов и цветов, римская штора цвета апельсина. Ничего не изменилось. Она молча подвинула к нему чашку, но присесть рядом с ним не спешила.

– Энджел, пожалуйста. Нам нужно поговорить. И ты прекрасно знаешь о чём. То, что случилось - недоразумение. Ты совершенно не так меня поняла.

– О чём нам говорить и чего я не поняла? – Она с удивлением подняла на него взгляд. Создалось впечатление, что ему не хватало несколько капель живительной влаги, чтобы разговориться и как только он сделал глоток, поток слов полился без остановки и очень настойчиво.

– Ну, вот… Ты снова в своей манере! – с плохо скрываемым раздражением проговорил он.

– Тим, я тебя умоляю, не начинай читать мне нотаций, - ответила Энджи со скукой в голосе.
– Ты не первый день меня знаешь.

– Вот именно, не первый. Поэтому и не верю, что ты так легко можешь отказаться от наших отношений. Отказаться от нас.

– Можешь не верить - дело твоё, - возразила она, ещё сохраняя бесстрастность. – Пойдём в гостиную, я хочу посмотреть новости. – Не дожидаясь ответа, она взяла с тарелки апельсин и прошла в гостиную, где устроилась на мягком диване, поджав под себя ноги. Ловко орудуя ножом, Энджел начала счищать кожуру с цитруса.

– Энджи, я не собирался отменять свадьбу. Я просто хотел отложить её, - сказал он, и почему-то стало противно. Как бы ни хотела, всё равно возвращалась в тот вечер, и эти воспоминания были не из приятных. Ну, какая-то их часть - точно!

– Зачем, Тим? У нас уже давно не было тех отношений, о которых ты говоришь, и ты прекрасно это знаешь.

– У нас просто возникли сложности. А у кого их нет? – уверенно парировал он.

– Сложности? – взглянула она в его лицо, когда-то родное, а сейчас ставшее чужим.

– Энджел, я знаю, мы не всегда понимали друг друга, но можно попытаться...

– Нет.
– Она не собиралась уступать ему и идти на попятную. Слишком долго думала, чтобы решиться закончить всё одним махом.
– Всё кончено. Свадьбы не будет. Оставь меня в покое. Я устала и хочу спать.
– Она положила кожуру апельсина на столик и принялась аккуратно разбирать фрукт на дольки, стараясь, чтобы сок не брызнул на платье.

– Успокойся… - Зачем-то он попытался обнять её, и в ту же секунду терпение покинуло её. Энджел ясно давала понять, что не собиралась начинать всё снова. И не только слова, но и весь её равнодушный вид говорил о её настрое, но Тим был глух и слеп. Его жест вызвал такое негодование, что Энджел вспылила, возмущённо воскликнув:

– Да прекрати ты, не трогай меня! – она резко оттолкнула его от себя.
– С чего ты взял, что можешь всё наладить? С чего ты взял, что мне это нужно?

– Ты так быстро все забыла? Да, Энджи? – Глаза Тима сузились, и в них блеснул недобрый огонёк, на лице расплылась саркастическая улыбка, а тон стал язвительным.

– Что всё, Тим?
– Апельсин оказался сладким и смягчал горький разговор и негатив, что оставляло после себя каждое сказанное им слово, да и её тоже.
– Не нужно делать меня виноватой. Ты знаешь, что этому есть причина. И весьма объективная.

– Конечно… - продолжил он в том же духе.
– Как ты можешь быть в чём-то виноватой? Энджи ведь само совершенство, всегда знает, что лучше и как лучше… Ты даже апельсин чистишь одной сплошной полоской.
– Он указал на длинную оранжевую спиральку.

– Что ты предлагаешь? Зарыться в апельсиновой кожуре? Тогда тебе станет легче? – вставила она своё едкое словцо. Зачем стесняться в выражениях, соблюдая правила приличия, Тим всё равно этого не оценит.

– Причём здесь кожура?

– Ты хочешь меня в чём-то упрекнуть? – Она отложила оставшиеся дольки и посмотрела на него не в силах скрыть недовольства.
– Ты пришёл, чтобы упрекнуть меня в моём характере или в чём-то ещё? Я не намерена терпеть это, Тим! Я даже обсуждать это не хочу! Мне это не нужно! И мне не нужны ни ты, ни этот разговор! Я приняла решение, и менять его не собираюсь.