Шрифт:
– Какой кошмар!
– морщится Сет.
– Мисс Рона никогда не употребляет слова "кошмар", - отвечает Бренди.
– Мисс Рона убеждена, что существует единственный путь к обретению настоящего счастья - пойти на риск быть полностью раскрытым.
Маленькие местные пичуги - пучки пуха и перьев - самозабвенно ищут пропитание, а найдя, клюют его своими ороговелыми ртами.
Бренди поворачивает к себе зеркало заднего вида до тех пор, пока в нем не появляется мое отражение.
– Бубба-Джоан, дорогуша?
Местные птахи сооружают свои дома из того, что находят в окрестных местах. Их гнезда - нагромождение палочек и листьев.
– Бубба-Джоан, - обращается ко мне Бренди Александр.
– Почему ты не хочешь пооткровенничать с нами? Откройся, расскажи нам что-нибудь.
Сет говорит:
– Помнишь, как однажды в Мизуле, когда принцесса чрезмерно с нами разоткровенничалась, она наелась суппозиториев "небалино" прямо в золотой фольге, решив, что это миндальные конфеты? А тебя когда-нибудь увозили в больницу в бессознательном состоянии?
Кроны елей образуют еловые купола. Белки и другие млекопитающие животные весь день заняты тем, что ищут, с кем бы спариться. Или рожают детенышей. Или пожирают их.
Бренди поворачивается к Сету:
– Сет, дорогой?
– Что, мама?
То, что внешне выглядит как булимия, всего лишь навсего кормление лысой орлицей своих птенцов. Бренди спрашивает:
– Зачем это нужно, пытаться соблазнить любое живое существо, которое встречается тебе на пути?
Еще один рекламный щит:
СДЕЛАЙ ОСТАНОВКУ "У НАББИ"! ОТВЕДАЙ АППЕТИТНЫЕ И АРОМАТНЫЕ ЦЫПЛЯЧЬИ КРЫЛЫШКИ!
Еще один:
"ДЭАРИ БАЙТ" - ЖЕВАТЕЛЬНАЯ РЕЗИНКА С АРОМАТОМ НЕЖИРНОЙ ПРЕЛЕСТИ ИСТИННОГО СЫРА
Сет хихикает. Сет краснеет и принимается накручивать на палец прядь собственных волос. Он говорит:
– Тебя послушать так можно подумать, я сексуально озабоченный!
О боже! Когда я рядом с ним, мне кажется, я - мужик в юбке.
– Мальчик мой!
– отвечает Бренди.
– Ты наверняка не помнишь и половины своих сексуальных партнеров. Вот бы еще и мне о них забыть!
Сет смотрит на мою грудь в зеркале и заявляет:
– Обычно мы спрашиваем у людей о том, как они провели выходные, лишь с единственной целью - получить возможность рассказать о собственном уик-энде.
Я размышляю. Еще несколько дней, и измельченный прогестерон доведет Сета до такого состояния, что его глаза вылезут из орбит. Я постоянно наблюдаю за ним: его лицо уже приобретает желтоватый оттенок, Сета мучают головные боли. Скоро к этому добавятся спазмы в желудке, тошнота, рвота, сильное головокружение. Я помню наизусть признаки всех уровней токсикации. Хотя зачем мне это?
На знаке справа от дороги написано:
СИЭТЛ 130 МИЛЬ
– Ну же, Бубба-Джоан, покажи нам свои блестящие, пульсирующие внутренние органы, - говорит Бренди
Александр. Наша мать и командирша.
– Расскажи нам что-нибудь захватывающее, очень личное.
Бренди приказывает:
– Откройся нам. Чтобы потом зашить себя.
Она протягивает мне дощечку с листами бумаги и контурный карандаш для глаз баклажанного цвета.
Глава седьмая
Перенесемся в последний День благодарения перед моей аварией. Я еду домой, чтобы поужинать с родителями. Тогда у меня еще было нормальное лицо и я могла есть любую пищу. На столе в гостиной красивая скатерть, которую я никогда не видела или не помню, - из темно-синей парчи с кружевными краями. Мама никогда не покупает подобных вещей, поэтому я спрашиваю, кто ей ее подарил.
Мама усаживается на свое место и расстилает на коленях темно-синюю парчовую салфетку. Между нами - мной, отцом и мамой - все дымится. Сладкий картофель под соусом из зелени. Большая коричневая индейка. Булочки под ней такого цвета, что походят на курятину. Поднимаешь крыло индейки и достаешь булочку. На блюде из граненого стекла - сладкие пикули и сельдерей, политый арахисовым маслом.
– Что подарил?
– спрашивает мама. Скатерть. Она потрясающая.
Отец вздыхает и втыкает нож в индейку.
– Из этой парчи мы с папой хотели сделать совсем не скатерть, - говорит мама.
Отец продолжает работать ножом, постепенно расчленяя наш ужин.
Мама спрашивает у меня:
– Тебе известно, что такое "Лоскутное одеяло для умерших от СПИДа"?[В память о жертвах СПИДа в 1986 г. был создан грандиозный объект типа лоскутного одеяла, в котором каждый лоскут был посвящен памяти отдельного человека, умершего от СПИДа]