Иногда далеко внизу под крылом чернели продолговатые силуэты сухогрузов, сторожевых кораблей, легких китайских джонок и сейнеров; они казались застывшими, и только тоненькие пенные борозды на воде выдавали их движение.

Солнце висело в зените, отражаясь от безбрежной водной глади, разбивалось на миллионы радужных брызг. Оно слепило глаза, и Аркадий Сергеевич, сидевший у иллюминатора, опустил солнцезащитный козырек.

Что вы собираетесь предложить этим сабуровским, босс? — спросил Красавчик–Стив.

Рассказов уже поделился с порученцем и информацией, которую отыскал в далеком люберецком сайте, и собственными соображениями на этот счет.

То же, что предложил бы на моем месте любой, — хмыкнул он. — Деньги. Много–много денег.

Зачем?

В этом мире продается и покупается абсолютно все. И русские уголовники — не исключение.

А они сами поймут, что их покупают?

Нет, конечно. Я предложу им деловое сотрудничество: мол, я даю вам средства для легальных инвестиционных проектов, для массового подкупа государственных чиновников и средств массовой информации. Но сделаю это так, что они поймут: кидать меня крайне невыгодно.

Но как? — недоумевал порученец. — Бандит везде одинаков. Якудза в Японии, каморра и мафия в Италии, гангстерские синдикаты в Америке. Неужели русская мафия благородней?

Бывший генерал КГБ хитро улыбнулся.

Я уже выбрал объект, я знаю, чего хочу. И остальное — тоже моя забота…

Счастливые часов не наблюдают, это общеизвестно. А кто же может быть счастливее, чем любящие и любимые?!

С момента той апрельской встречи Савелия Говоркова и Вероники Остроумовой в шереметьевском аэропорту минуло больше полугода. И все это время влюбленные были вместе: путешествовали по Подмосковью, отдыхали и вообще предавались блаженному ничегонеделанию, если, конечно, не считать ежедневных часовых тренировок Савелия для поддержания формы. Надо сказать, что и Вероника никогда не расставалась с мольбертом и использовала любую свободную минуту, чтобы запечатлеть на бумаге приглянувшийся кусочек природы или забавное лицо.

Веронике пришлось на пару недель слетать во Францию, куда ее пригласили на осенний вернисаж, и когда она вернулась домой, изрядно успев соскучиться по любимому, то бросилась к нему в объятия, счастливо глядя на него, будто не могла поверить, что они вновь вместе.

— Теперь я могу оставаться с тобой до конца года. А может, даже и больше, — сообщила она. — Если и придется оторваться от тебя, то только на те дни, когда состоится моя выставка, но она будет проходить у нас в Москве.

После поездки во Францию, где ее признала и Европа, видно, не желая отставать от Америки, у Вероники не было отбоя от заказов и приглашений на различные мероприятия по всей Европе. Вероника не уставала с радостью повторять не только Савелию, но и на официальных мероприятиях, что если бы она не встретила на своем пути любимого человека, то еще неизвестно, как пошла бы ее жизнь, а потому она будет ему благодарна до конца дней своих. Благодарна за то, что он смог заставить ее поверить в свои силы, отогрел ее душу.

Вот и хорошо, — искренне обрадовался Говорков, затем, нежно прижав к своей груди возлюбленную, неожиданно поинтересовался: — Тебе еще не надоело в Москве?

Немножко, — застенчиво улыбнулась девушка, доверчиво ласкаясь к нему. — А что ты предлагаешь?

Скоро зима — заснежит, завьюжит, наметет сугробы по пояс, — напомнил Савелий. — Хочется в тепло, к морю.

А куда? — Перспектива поездки очень обрадовала девушку, хотя важнее всего было то, что они поедут вместе. — Если честно, то абсолютно все равно: главное, мы будем вместе.

Вот и славненько… Значит, решили: едем! Да, чуть не забыл, — спохватился он, — недавно Андрей звонил, привет тебе передавал. — Савелий с грустью добавил: — Опять в госпитале. Надо бы перед отъездом его навестить.

Речь шла об Андрее Воронове — лучшем друге и названом брате Савелия.

Так уж сложилось, что Говоркова и Воронова связывало многое: общие взгляды на жизнь, интересы, пристрастия и увлечения… Они дружили с самого детства, а познакомились еще в Омске, тогда, когда маленький Савушка воспитывался в детском доме. Воронов тоже рос без родителей, но у него была тетка, у которой он и жил. Андрей был несколько старше Савелия, но ему чем-то приглянулся этот своенравный, независимый и смелый паренек, который мог без страха отстаивать свои интересы или убеждения, несмотря на любое превосходство в численности противников или в их силе.

Однажды Андрей пришел ему на помощь, когда маленький Савушка попал под кулаки старших воспитанников детского дома за то, что отказался участвовать в избиении парнишки, только что привезенного в их детский дом из другого города. Избить его решили не за какой-то проступок, а просто, как новенького, «прописать, чтобы знал».

Савелий отказался участвовать в этом беспределе, и те решили его проучить. Однако все произошло не так, как они задумывали. Непокорного Савушку били, он отвечал, его сбивали с ног, он вставал и вновь бросался на обидчиков. Все лицо его было залито кровью, но он никак не хотел уступать. Разъяренные его непокорностью, обидчики решились на запрещенный прием, и кто-то схватился за кусок железной трубы.