Шрифт:
И еще он умел сохранять спокойствие.
Лежа на земле и слушая выстрелы, Карбид не только остановил кровь, но и рассчитал местонахождение всех четырех стрелков. Двое слева, двое справа. У каждого штурмовая винтовка. Он в центре, под перекрестным. Не так уж и страшно, если подумать.
В теории, у Германа было всего два варианта действия: отступить или рвануть к дому, в надежде укрыться за дверью. На практике он избрал третий, неожиданный для стрелков – резко бросился влево, в два могучих прыжка оказавшись за спинами убийц. По пуле в каждый затылок и быстро в сторону. Стрелки справа, надо отдать им должное, сориентировались молниеносно. Прыжки Карбида выходили за рамки возможного, однако убийц это не смутило – они мгновенно перенесли огонь туда, где находились их коллеги.
Но все равно не успели.
Трудно тягаться с человеком, в котором живет раскрывшаяся «искра».
За спину к противникам Герман вышел через две секунды, расстрелял их и бросился в коттедж. Хотя и догадывался, что опоздал. Слишком много времени потратил на стрелков.
Ритуал Пандора проводила в холле, самом большом помещении коттеджа. Логично, если учесть, что телохранителям клиента входить внутрь запрещалось. В центре комнаты два кресла. Одно пустое, во втором донор. Мертвый финн по имени Марти. Его убили сразу после ритуала, выстрелом в голову, убили до того, как сработала мина.
«Значит, нас ждали…»
Но эта мысль пришла позже. А тогда, едва увидев тело, Карбид бросился к распахнутой двери.
И остановился.
«Нет! Не так!»
Потерял еще две секунды и выпрыгнул в окно, не желая подставляться под пули, однако во дворе никого не оказалось. Ни стрелков, ни охранников, ни машин. Ни Пандоры, ни клиента.
Ушли.
Только массивное, широкоплечее тело в трех шагах от крыльца. Только друг, плавающий в луже крови. Только Горелый. Двадцать девять пуль из четырех стволов. Шесть в голову, остальные в тело. Деревьев с этой стороны дома практически не было, и стрелки били, как в тире.
– Дерьмо! – Герман уронил пистолет, подошел к напарнику и опустился на колени. Закрыл глаза. – Дерьмо!
Странные это моменты – полного опустошения. Всепроникающего, всеохватывающего горя. Каким бы воспитанным или выдержанным ты ни был, в такие минуты ты способен или кричать, или ругаться. Кричать Карбид не умел. А потому…
– Дерьмо!!
Он стоял на коленях возле друга, сжимал голову руками и ругался, как пьяный сапожник. Он знал, что ругань ничего не изменит, даже душу не облегчит, но сейчас об этом не помнил. Он выплевывал мат и богохульства. Потому что не умел от горя кричать и давно разучился плакать.
– Вот так все было, – тихо закончил Герман. – Пандора ушла, а Горелый отправился на второй круг.
И раздавил остатки сигары в пепельнице.
Ясень допил виски и осведомился:
– Как ты собираешься ее ловить?
– Пока не знаю. – Карбид вздохнул. – Я надеялся, что она уйдет с Земли.
– Почему?
– Потому что теперь для меня это личное дело. А Ручной Привод не одобряет подобные эмоции. Комендант обязан оставаться хладнокровным в любой ситуации.
«Ручной Привод не одобряет…»
А может, в этом все дело? Может, все их странности оттого, что рядом с ними постоянно работает Ручной Привод? Самое загадочное устройство Вселенной.
– Дай мне сигару, – неожиданно попросил Виктор.
Герман не удивился:
– Пожалуйста.
Ясень неумело срезал кончик, раскурил, выдохнул дым и негромко произнес:
– Ручной Привод – всего лишь инструмент. Не более.
– Я знаю, – эхом отозвался Карбид.
– Но у тебя есть свое мнение на этот счет?
– У каждого есть свое мнение на этот счет. У Черепаныча, у Арчибальда, у Бизона с Бандерой… Даже Агава наверняка что-нибудь думает о Ручном Приводе. Что-нибудь свое. Особенное.
Он говорил, как с ребенком. Как будто в сотый раз повторял несмышленому ученику прописную истину. Терпеливо говорил, но с легкой усталостью. И Ясень, неожиданно для самого себя, взорвался:
– Ручной Привод – механизм! Устройство! Он не живой! Он не может ничего одобрять!
Карбид молча кивнул. Но в его глазах Виктор разглядел… жалость? Или тоску?
«Спокойнее! Спокойнее!»
Ясень потер лоб.
– Герман, я понимаю, ты хорошо относился к Горелому, считал его своим другом. Ты потерял его, но… Но приди в себя!