Причин развала СССР, достоинств и недостатков его хозяйства и социальной системы мы в этой главе не касаемся — это другая тема, о ней особый разговор. Здесь речь о методологии.

Вспомним заявление А.Н. Яковлева о том, что, согласно статистике хозяйства перед перестройкой, «мы стояли перед экономической катастрофой». Это заявление, видимо, следует считать пропагандистской акцией академика от экономики. Каждый может сегодня «взять статистику» и убедиться, что главные экономические показатели середины 80-х годов XX в. никакой катастрофы не предвещали.

Устойчиво росли индексы потребления населением материальных благ и услуг: по сравнению с 1980Г. они составляли в 1985 г. 114,7 % и в 1989 г. 127 %. Быстро росли в СССР капиталовложения, вплоть до слома системы, что уж совсем никак не вяжется с представлением о назревающей катастрофе, когда все силы бросаются на срочные задачи ее предотвращения. Поскольку экономический эффект от инвестиций отложен на довольно длительный срок, при первых признаках кризиса средства для его смягчения всегда изымаются именно из инвестиций. А если вкладывают в будущее, а не в починку настоящего, коллапса не ожидается. По сравнению с 1980 г. капиталовложения в СССР возросли в 1988 г. на 40 %, а, например, в США на 30 %, во франции на 10 %, в ФРГ нисколько не возросли.

Улучшались и самые массивные, системообразующие качественные показатели советского хозяйства: урожайность сельскохозяйственных культур, надои молока, удельный расход топлива на получение 1 кВт-ч электроэнергии— с 468 г в 1960 г. до 325 г в 1987 г. [74] Возьмем другую сторону жизнеустройства: не производство, а образ жизни. Именно за 70–80-е годы XX в. страна в целом перешла по главным показателям к современному типу благоустроенного быта. Произошла полная электрификация села и почти полная газификация населенных пунктов. Дальние поездки даже на самолете стали для среднего человека обыденной вещью. Это — массивные и фундаментальные улучшения жизни. Те явления застоя, упадка или даже регресса, на которые указывали критики, на фоне главных, массивных процессов никак не служили признаками коллапса. Надо же взвешивать общественные явления на верных весах.

Подобных признаков было много, и это были именно «неумолимые» общие тенденции системы. Доклад ЦРУ 1990 г. «О состоянии советской экономики» также утверждает, что даже и кризиса в советском хозяйстве не было, не то что неизбежного коллапса. Этот доклад довольно часто цитируется американцами. В нем по американской методике и с собственными данными ЦРУ были пересчитаны показатели советской статистики И признаны, в общем, верными. Уж кому должны были бы верить антисоветские идеологи, как не своим верным союзникам?

Иными словами, самые главные объективные показатели никакой катастрофы не предвещали, и формирование ее образа в массовом сознании было манипуляцией. Надо признать, однако, что главное здесь — не работа манипуляторов, а тот факт, что их пропаганде охотно верили влиятельные группы интеллигенции, в том числе номенклатурной. Они и транслировали эти стереотипы в массовое сознание.

Первые признаки кризиса обнаруживаются в 1990 г. В табл. 4 показаны массивные, базовые показатели, определяющие устойчивость экономической основы страны. Никто в этих показателях не сомневался и не сомневается.

Но табл. 4 дает грубую, разрозненную картину. Приведем ряд показателей в динамике: или натуральных величин, или индексов их роста и падения.

Вот первый график— динамика рождаемости в РСФСР, выраженной суммарным коэффициентом рождаемости (рис. 5). Он показывает, сколько детей в среднем родила бы одна женщина за весь детородный период своей жизни, если бы сохранился постоянным уровень рождаемости данного года. В преддверии экономической катастрофы этот коэффициент, как правило, падает— рождаемость сокращается из-за предчувствия трудных времен.

Этот показатель приводится для РСФСР — РФ, потому что в советской статистике он не публиковался, а теперь рассчитывается задним числом для отдельных лет. В 1969–1970 гг. в СССР суммарный коэффициент- рождаемости был равен 2,389, а в 1978–1979 гг. — 2,285 рождений в расчете на 1 женщину [53].

В РСФСР и СССР в целом в 60–70-е годы XX в. происходил демографический переход, типичный для периодов индустриализации и урбанизации — снижалась и рождаемость, и смертность. Но в 80-е годы XX в. система стабилизировалась, и до 1988 г. суммарный коэффициент рождаемости в РСФСР возрастал и достиг значения 2,2. Для городской страны это хороший показатель. Резкое его падение, переросшее в 90-е годы в демографическую катастрофу, наблюдается именно с начала реформы — с 1988 г. Эта катастрофа адекватна кризису, который поразил хозяйство, социальную сферу и культуру.

Но для нас здесь важно то, что признаков кризиса накануне перестройки этот показатель не обнаруживает.

Вплоть до 1988 г. увеличивался и другой важный показатель— ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Он также стал снижаться с началом реформы (рис. 6).