— Это называется процесс омоложения, понимаешь, — услыхал он насмешливый голос Иосифа Виссарионовича. — Скоро узнаете. А пока вживайтесь в образ. Форма морской пехоты вам особенно к лицу. Женщины будут без ума, когда увидят вас в новом, понимаешь, обличье. Вы любите женщин, молодой человек?

— В каком смысле? — сердито — не любит разговоров о женщинах — спросил Ячменев-Гагарин.

Но первому вопрос вождя показался более неуместным, нежели второму. Что ни говори, а эти двое были разными людьми, не без некоторого, разумеется, духовного и психологического сходства.

— В самом прямом, — ответил товарищ Сталин, — и спрашиваю я об этом вовсе не из праздных, понимаешь, соображений.

— Я их уважаю, — ответил командир батальона, теперь писатель Станислав Гагарин слился с ним воедино.

— Тогда все в порядке, — почему-то вздохнул вождь и отключился.

А Ячменев пришел в комнату боевой славы, где его увольняющиеся в запас ребята записывали тем, кто остается, домашние адреса, а Андрей Павлов писал в дембельские альбомы четверостишия-экспромты, на которые всегда был отменным мастаком.

Морские пехотинцы знали, что расстаются они практически навсегда, и настроение у каждого было, естественно, невеселым. Сколько каши вместе съели, компоту выпили… А теперь вот — по домам.

— Пишите письма, парни, — сказал Александр Иванович. — И сюда, в батальон, и друг другу, когда расстанетесь. Забыли в нашем Отечестве про сей жанр, эпистолярным его называли прадеды. Какие письма умели они писать! Это же целый пласт русской литературы!

— Вам бы, товарищ комбат, пару лекций у нас в Литинституте прочитать, — улыбнулся Андрей. — Только при условии: на кафедру подниметесь в этой форме.

— Можешь звать меня по имени и отчеству, Андрей, — ответил Ячменев. — В этой форме, говоришь? Верно, есть в ней нечто устрашающее. Поэтому, ты знаешь, редко появляемся в подобном виде среди мирных граждан.

Но для врагов форма наша в самый раз, она просто обязана наводить страх.

А письма вы и мне пишите… Ежели трудности какие или посоветоваться надо. Обязательно отвечу.

— Напишем, Александр Иванович, — за всех ответил Павлов. — А я, ежели разрешите, буду писать вам стихами.

— Тогда их моя Елена Сергеевна будет поначалу читать… Она стихи любит.

Майор внимательно посмотрел на Андрея. Может быть чуточку дольше задержал взгляд, чем следовало.

«А почему? — спросил себя Гагарин-Ячменев. — Есть основания? Да как сказать… Не хочу думать об этом. Надо помой подаваться да Елену обрадовать сюрпризом».

Бородатый майор, командир батальона, принялся напутствовать ребят, сердечно прощался с ними.

В квартире майора Ячменева его молодая жена Лена смотрела американский боевик со Шварцнеггером по видеомагнитофону.

Незаметно и тихо — профессиональная привычка! — вошел Александр Иванович.

— А у меня для тебя неожиданный подарок, Ленуся, — сказал комбат.

Лена подобралась к нему, обняла за шею, нежно поцеловала, но чувствовалось, что делает она это недостаточно искренне. Майор мягко высвободился из объятий жены и достал билеты на морской лайнер.

— Идем с тобой в круиз по Черному морю. Смотри! — улыбаясь, проговорил он и протянул билеты Елене.

Жена майора едва подавила гримасу разочарования. Снова поцеловала — надо соблюсти приличие — мужа в щеку.

— Вокруг света бы или на худой конец по Европе, — вздохнула она. — Ты же вот у меня весь мир обошел.

— Так то ж моя служба, — ответил комбат. — И вовсе не сахар те мои круизы.

Видавший виды Херсонес и бухта Казачья в Севастополе.

Пятерка морских пехотинцев вышла за ворота части, попрощалась с друзьями. Ребята уходили по дороге, приветственно махали товарищам, оставшимся дослуживать. Впереди — обычное дело! — Андрей Павлов.

Встречающиеся парням севастопольцы добрыми улыбками провожали ребят.

К Федору Иванову подбежала вдруг шустрая девчонка:

— Дяденька, подари мне тельняшку!

Федор в смущении остановился.

Его выручил Алеша Камай. Сунув руку в сумку, он достал новую тельняшку, протянул девчонке. Радостная, она побежала к подругам, на ходу надевая полосатую рубаху.

Из-за угла выглянул мальчишка и сунулся к Ивану Гончаренко.

— Дяденька, разреши примерить берет!

Иван улыбнулся, снял черный берет и надел на голову мальчишке.

— Носи на здоровье, хлопчик. Это тебе подарунок от морской пехоты.