— Знакомьтесь, это наш новенький, Олег Петухов. Меня зовут Аркадий Яковлевич. Вот здесь ты будешь спать, вот твоя тумбочка. Туалет и умывальник тебе ребята покажут. Я думаю, вы подружитесь. Все будет хорошо, — он снова улыбнулся и потрепал его по волосам. — Немножко подстричься надо будет.

Акакич ушел, и Олега остался один под любопытными взглядами.

— Эй, как там тебя… Петухов, — белобрысый толстый Слон, развалившийся на кровати у окна, прищурившись, разглядывал его. — Ты как сюда попал? Предки есть?

— У меня мама в командировку уехала.

— Ой, держите меня! — захохотал остроносый вертлявый Малек. — У него мама в командировку уехала! Твоя мамочка тебя сюда сплавила, а сама теперь мужика будет ловить!

— Неправда. Зачем ты так говоришь, — удивился Олега. — Когда она вернется, она меня заберет.

— Ой, не могу! — Малек повалился на кровать и задрыгал ногами. — Наша мама придет, молочка нам принесет, Петухова заберет!

— Малек, не суетись, — скомандовал Слон. — А ты, Петух, принеси воды. Пить что-то хочется… Мотя, покажи.

Мотя вложил в руку Олеге стакан и кивнул:

— Пойдем, умывальник покажу.

Ночью, лежа на узкой скрипучей кровати с лиловым чернильным штампом на наволочке, посреди большой темной комнаты, где стояли впритык еще восемь таких же кроватей, висели на вешалке одинаковые школьные курточки, а под ними выстроились одинаковые черные ботинки, Олега тихо заплакал, уткнувшись в подушку.

— Кто там сырость разводит? — недовольно спросил Слон.

— Это Петух мамочку вспомнил, — тотчас отозвался Малек. Он накрутил на себя простыню, повязал на голову полотенце и, вихляя бедрами, прошелся по спальне. Со всех сторон послышался приглушенный смех, — Олежечка! Сынулик! Это я, твоя мамочка! Я уже вернулась! Где же ты, мой сладенький? — он пошел от кровати к кровати, заглядывая в лица хохочущих ребят. — Не он… И это не он. Фу, какие гадкие рожи! Ах, вот ты где! — он принялся гладить Олегу по голове. — Не плачь, я тебе конфетку принесла. На, покушай! — и Малек стал запихивать Олеге в рот скомканный фантик.

Олега, захлебываясь слезами, зарылся головой под подушку…

Утром в столовой Слон взял его компот.

— Это мой стакан, — растерянно сказал Олега.

— Перебьешься. Тебе мамочка сто тыщ компотов купит, когда вернется, — ответил Слон…

У дверей столовой Олега подождал Белку. Она вышла с девчонками-одноклассницами.

— Ну, как ты, Олежка?

Олега жалко улыбнулся:

— Они говорят, что мама никогда за нами не вернется.

— А ты не слушай. Мы ведь с тобой знаем.

— Это, что ли, брат? — спросила кудрявая красотка Любаня, — Во кадр растет! — она ухватила Олегу двумя пальцами за нос, — Подрастешь — поженимся! Возьмешь меня?

Олега растерянно кивнул. Девчонки засмеялись и пошли дальше.

В спальне, когда одноклассники, уже в форме и с портфелями, устроили кучу-малу у дверей, Слон сказал ему:

— Портфель мой возьми.

— Чего это? — опешил Олега.

Но Слон уже вышел. Портфель стоял на его кровати. Олега нерешительно посмотрел на него, кинулся было за ребятами, потом вернулся, взял портфель и побежал догонять Слона.

Тот на ходу нахально заигрывал с Любаней. Любаня снисходительно поглядывала на него сверху вниз: Слон едва доставал ей до плеча, и рядом с ним Любаня выглядела совсем взрослой женщиной. Олега догнал было их, но не лезть же, в самом деле, в разговор, — и он поплелся сзади с двумя портфелями…

Вечером Олега, разложив на тумбочке учебник, старательно писал в тетрадке. Слон сидел на своей кровати, задумчиво разглядывая заляпанные грязью ботинки, потом приказал: — Петух, сюда!

— Чего?

— Сюда иди, говорю!

Олега подошел, остановился перед ним.

— Возьми щетку.

Олега протянул ему сапожную щетку.

— Давай! — Слон вытянул ноги.

— Ты что, обалдел? — Олега удивленно улыбнулся.

— Давай, не тяни кота за хвост.

— Почему это я должен чистить тебе ботинки? Сам чисть.

— Мотя, посмотри там… — Слон неторопливо поднялся.

Мотя выглянул в коридор и плотно закрыл дверь. Олега растерянно оглянулся: одни с интересом наблюдали, другие отводили глаза.

— Не будешь? — улыбаясь, спросил Слон.

— Не буду, — Олега отложил щетку.

Слон, улыбаясь, ударил его в лицо. Олега пошатнулся, вскинул руки, защищаясь.

— Еще? — улыбаясь, спросил Слон.

— Давай-давай, — Малек услужливо вложил щетку в руку Олеге. — Ну, вот так, вот так…

И Олега, присев, холодея от стыда и страха, в гробовой тишине стал чистить улыбающемуся Слону ботинки…

По заснеженной улице, согнувшись, Олега тащил пять портфелей: по два в руке и свой под мышкой. Слон с компанией, обнявшись, шагали впереди. Детдомовцы растянулись на всю улицу, играли в снежки, весело толкались…