— Планируешь много путешествовать?

— Не люблю осматривать достопримечательности в сезон — слишком много туристов.

— А «протуберанцы» четырех видов — для развлечения?

— Моя девушка обожает солнечные ванны.

«Протуберанцами» называли артефакты, выполненные в виде лампочек, фонариков или прожекторов. При активизации они начинали испускать настоящий солнечный свет и считались одним из лучших средств против масанов.

Тем временем Биджар, внимательно изучавший список, удивленно поинтересовался:

— Куда ты хочешь вставить «протуберанец»?

— В автомобильную фару, — невинно сообщил Кортес. — Там же написано.

— Зачем?

— Так надо.

Биджар тяжело вздохнул:

— А что за машина?

— В моем списке указана марка, модель и даже код фары.

— Спецзаказ, — буркнул Хамзи. — Сделаем, но не раньше чем через два часа.

— Подойдет.

— Приятно, когда клиент понимает трудности продавца, — пробормотал Хамзи, продолжая изучать список. — Ого! Я вижу, начались действительно серьезные веши! Двадцать «футляров»?!

— Двадцать, — подтвердил наемник.

— Великие Дома без восторга относятся к продажам этих артефактов.

— Поэтому я и пришел к тебе.

Биджар то ли усмехнулся, то ли ощерился, но было видно, что шас в затруднении. «Футлярами» называли мощные устройства, закрывающие обладателя от магического сканирования. Действовали они не очень долго, поскольку потребляли слишком много энергии, при этом не позволяли колдунам использовать свои возможности, запечатывая их, словно в футляре, зато обеспечивали почти стопроцентную гарантию от обнаружения.

— Двадцать мне не раздобыть, — честно признался Хамзи.

— Сколько есть?

— Десяток.

— Беру.

— И осталось всего четыре медальона с «навской кровью».

— И на том спасибо.

Следующий пункт списка вызвал у Биджара очередной удивленный возглас:

— Ну и… — Он почесал затылок. — Эту бандуру нам придется делать не меньше суток…

— подал голос телефон шаса.

— Какая хорошая песенка, — одобрил Кортес. — Сам написал?

— «Остров сокровищ», — буркнул Биджар. — Мультик такой. Смотрел в детстве?

— В моем детстве мультиков не было.

— Бедняга!

Хамзи раскрыл мобильный:

— Да!

Пару секунд шас слушал, после чего нахмурился и отрезал:

— Я же сказал: нет! Никакого прямого эфира! Посмотрим материал и только после этого решим, пускать его или нет. Только запись! Я понимаю, что следующий выпуск новостей совпадает с ланчем, но рисковать не буду! Если все будет в порядке, пустим материал перед трехчасовым блоком. Все!

Хамзи убрал телефон.

— Очередная рекламная акция? — участливо поинтересовался Кортес.

— Да нет, — покачал головой Биджар. — Разрабатываю небольшой бизнес-проект…

— Что-то интересное?

— Пока не знаю.

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

15 декабря, среда, 12.08

— Доколе, спрашивается, мы будем жить в позорной темноте? Сколько можно терпеть…

— Копыто, голубчик, ну что ж ты такой непонятливый? — Умций, шустрый конец, приглашенный шасами в качестве постановщика, взобрался на трибуну и замахал операторам руками: — Не снимать! Прекратите!

Собравшиеся во дворе Форта дикари замолчали, они уже привыкли, что митинг периодически прерывается для получения оратором очередной порции инструкций.

— В чем дело? — насупился уйбуй.

— Почему ты опять не использовал слово «мля»?

— Забыл, — вздохнул Копыто. — Как есть — забыл.

— А «в натуре»?

— В натуре, забыл, мля.

— Вот видишь, — кротко произнес конец. — Ты ведь умеешь их говорить.

— Я их всегда говорю.

— А когда речь произносишь — не говоришь.

— Камеры, в натуре, мешают, — помолчав, признался уйбуй. — Нельзя в телевизор такие слова говорить. Неприлично, мля.

Умций вздохнул.

— Копыто, сколько раз тебе повторять: мы всю твою ругань вырежем. Пиканье в телевизоре будет, по этическим соображениям, так сказать.

— Тогда зачем ругаться?