Дарси разревелась еще сильнее, потянулась за салфеткой, чтобы вытереть лицо.

— Ох, как же он посмеется, если узнает, что сотворил со мной.

— Может, ты и права, но причина в другом, — заметила Джуд. — Он неравнодушен к тебе. И не может скрыть свои чувства.

— Ну да, чувства. — Дарси ощутила горечь на языке, как будто приняла лекарство от навалившегося безумия. — Он разговаривал с Кэрриком.

— Так я и знала! — Бренна победно хлопнула ладонью по столу. — Я знала, что ты будешь третьей. И ты, Джуд, знала, правда?

— Этот вывод напрашивался. — Джуд пристально посмотрела на Дарси. — Но ты не видела ни Кэррика, ни Гвен?

— Похоже, ни у одного из них не нашлось времени поболтать со мной. — И она не понимала, испытывает от этого облегчение или досаду. — Однако для Маги сколько угодно. Тревор передал, что Кэррик нацелился на нас двоих, и заявил мне — прямо так и сказал, — что не собирается влюбляться ради какой-то легенды. Ему не нужна любовь и вечные узы со мной. Но он меня хочет, — пробормотала Дарси, прищурившись. — В постели и для своей студии. Я ублажила его в первом, к нашему общему удовольствию, и, может, соглашусь на второе. Но Дарси Галлахер дорого ему обойдется.

— Что ты задумала? — подозрительно спросила Джуд, увидев опасный блеск в глазах Дарси.

— Он еще поползает передо мной на брюхе, а потом я с ним покончу.

— А ты не подумывала схватиться с ним на равных?

— Ха! — Дарси снова плюхнулась на стул. — Если уж мне быть несчастной, растерянной, перепуганной до смерти, то, видит бог, я и его доведу до того же. И когда он ослепнет от любви ко мне, я получу колечко на палец прежде, чем зрение к нему вернется.

— А что дальше? — прошептала Джуд.

Дальнейшее виделось Дарси очень туманно, и она отделалась пожатием плеч.

— Поживем — увидим. Пока мне надо справиться с настоящим.

И поскольку настоящее уже наступило, Дарси медлить не собиралась. Вернувшись в паб, она сразу же прошла на кухню и разозлилась, не застав там Шона. Кофе он заваривал лучше ее, но, видимо, и с этим придется справляться самой. Отмерив кофе и поставив турку на плиту, Дарси привычно посмотрелась в зеркало, висевшее на двери.

Дождь и ветер сделали свое дело. Она немного промокла и растрепалась. То, что нужно.

Дарси налила полную кружку, похлопала себя по щекам, чтобы разрумяниться, и вышла под моросящий дождь.

Ей пришлось пробираться между горами щебенки и мусора, огибать толстые стены. К счастью, на строительных лесах Тревора не было. Чтобы предложить ему кофе, карабкаться наверх не придется. И все же она остановилась на минуту посмотреть на сновавших по лесам мужчин. Теперь не с блоками, а с балками и досками, вероятно для крыши. Если постараться, уже можно было представить новое здание, словно вырастающее из паба.

Гениально! И Тревор увидел это в эскизах Бренны. Его талант — один из его талантов — в том, чтобы разглядеть скрытые возможности и претворить идею в жизнь. Какое достойное восхищения… и любви качество.

А как Тревор относится к своей семье, как любит родителей, и, сколько ни старается скрывать свои чувства, его любовь очевидна. И не столь очевидна боль, которую до сих пор причиняет ему суровость деда. Как трогательны его преданность и уязвимость. Они вовсе не умаляют его мужественность, а, наоборот, делают его более человечным.

Довольно! Если продолжать в том же духе, этот самонадеянный тип превратит ее в беспричинно улыбающуюся идиотку.

Дарси сосредоточилась на здании театра. В проемах тускло-серых блочных стен уже угадывались будущие окна и двери. Стены будут облицованы камнем, а время, дожди и ветры постараются, чтобы невозможно было различить, что тут новое, а что выдержало испытание временем.

Традиции и перемены, Галлахеры и Маги. Ну, может, парень и обладает даром предвидения, однако пока еще рано демонстрировать ему, насколько решительно она намеревается соединить одно с другим и одних с другими.

Дарси прошла чуть дальше, шагнула в один из проемов. И внутри кипела работа. Фундамент, который заливали в день ее возвращения из Парижа, был закрыт дощатым настилом. Тут и там торчали трубы, и провода, и неотесанные бревна. И, казалось, даже воздух дрожал и разрывался от дикого грохота, лязга и визга электроинструментов.

Тревор и один из рабочих, присев на корточки, разглядывали торчащую из стены трубу. Оба были присыпаны тонкой серой пылью. При виде Тревора, запыленного, опоясанного инструментами, у Дарси восхищенно заблестели глаза, и она поняла, что список ее проблем далек от завершения.