– Скажите, Ваше Святейшество, обязан ли я отдать кардиналу собственную душу в уплату за его неисчерпаемые милости?

Полные губы понтифика раздвинула широкая улыбка, что изрядно удивило Рафаэля.

– Нет, мой мальчик. Всего лишь свою свободу.

– Этого я отдать ему не могу!

– Святая Матерь! Чего же ты тогда хочешь?

– Освободиться от обета взять в жены Марию.

– А это, Рафаэлло мио, не в моей власти. Но даже будь по-иному, я не стал бы освобождать тебя от обета, ради Биббиены. – Чуть погодя, когда эхо его слов замерло в наступившем гулком молчании, понтифик неожиданно произнес: – От нас только что вышел Микеланджело Буонарроти.

– Мы обменялись приветствиями на пороге этой комнаты.

Взгляд Папы снова вернулся к Рафаэлю. Полное лицо Льва X, блестевшее от пота, приняло обычное выражение, но все же в глубине голубых глаз навыкате, за мягкой улыбкой таилось что-то неуловимое. В этом последнем его замечании, переводящем разговор на главного соперника Рафаэля, был скрыт намек.

– Ты спрашивал у Микеланджело, зачем он приехал в Рим? Уж не собирается ли он перехватить твои заказы?

Рафаэль приподнял бровь и почувствовал, как непроизвольно сжимаются челюсти. Он подождал очередного удара сердца, потом второго и, аккуратно подбирая слова, ответил. Обычная легкость их бесед внезапно сменилась странной натянутостью.

– А он приехал в Рим за этим, Ваше Святейшество?

– Если он сам тебе об этом не сказал, то, наверное, в твоих же интересах хорошенько над этим подумать. И еще тебе будет полезно вновь обратить пристальное внимание на работу и ее источник.

Рафаэль отпрянул назад, отступив на полшага. Его изумила откровенность понтифика, который раньше всегда был приветлив и доброжелателен с ним.

– Я разочаровал Ваше Святейшество своей работой?

– Только невеликим усердием в ней, мой дорогой. Мне грустно видеть, что из всех важных заказов, что были тебе доверены, к завершению близятся лишь рисунки и росписи для Биббиены. Надеюсь, ты простишь мое нетерпение и досаду от того, что ты намерен начать новую Мадонну, как бы хороша ни была натурщица, которую ты для нее нашел. Согласись, что Папа, ожидающий окончания своего портрета, может испытывать по этому поводу некоторое раздражение.

– Следуя вашему совету, я все эти месяцы разыскивал натурщицу, чтобы завершить выполнение заказа. Я также работал над часовней Киджи, а теперь синьор Киджи остался так доволен моей работой, что увеличил свой заказ. Теперь он включил в него мозаичный потолок для семейной часовни. И простите меня за напоминание, но все эти работы также очень срочные.

– Однако большая часть этих работ, во всяком случае на начальных стадиях, выполняется твоими помощниками, разве не так?

– Да, выполняется, но идея и композиция принадлежат только мне.

– Может, тебе пригодится свежий взгляд… может, тебе нужна помощь другого художника с молодым задором?

Рафаэль быстро понял, куда клонит понтифик.

– Ваше Святейшество уже выбрали подходящего человека?

Понтифик потрогал лоснящийся подбородок, и драгоценные камни в оправах его перстней блеснули в лучах солнца.

– Микеланджело рассказывал мне о своем молодом друге, Себастьяно Лучиани, который изъявил желание помочь тебе с этой залой.

Щедрый и терпимый по натуре, Папа был одним из Медичи, не склонных открыто изъявлять приверженность кому-либо. Рафаэль неожиданно почувствовал себя загнанным в угол этим обыкновением понтифика, и собственными тщетными упованиями, и еще чем-то необъяснимым, что увлекало его прочь от течения предстоявших ему трудов. Он подался вперед, сцепив руки.

– Прежде чем я займусь чем-либо другим, эта комната будет закончена, чтобы вы могли провести в ней парадный прием после воскресной мессы. Пусть даже для этого мне придется лишить себя сна. Мне будет довольно тех помощников, что уже есть. И еще, – он пылко простер вперед руку, – в знак признания моего неискупимого долга перед вами за вашу благосклонность и милостивейшее терпение и всепрощение через две недели я представлю Вашему Святейшеству первые наброски самой прекрасной, самой необыкновенной Мадонны, которую вы можете себе представить. Она станет моим личным даром Вашему Святейшеству.

– Так эта комната будет закончена? – Папа тяжело ронял слова, дыша с надсадой. – Полностью? К воскресенью?

– Да, к воскресенью.

Понтифик, казалось, был исключительно доволен обещаниями Рафаэля и его покладистостью. Пухлые губы Папы изогнула спокойная улыбка, которая наконец разрушила напряжение, внезапно возникшее между ними.

– Ну что ж, я буду ждать этого с величайшим нетерпением.

Он по-отечески положил Рафаэлю руку на плечо. Квадратный изумруд на мизинце сверкнул в лучах солнца, проникавших в залу сквозь длинный ряд высоких застекленных окон со свинцовыми переплетами.

– А что насчет женщин, Рафаэлло мио? Я могу рассчитывать на то, что ты прекратишь отвлекаться на них, хотя бы до тех пор, пока не закончишь часть своих важных дел?

Резко очерченные ноздри Медичи затрепетали едва заметно, но Рафаэль понял предостережение, заключенное в этом вопросе. Кто знает, может, Микеланджело действительно вернулся в Рим только для того, чтобы ходатайствовать о завершении надгробия для Юлия? Или для того, чтобы оказать покровительство Себастьяно. Как бы то ни было, Рафаэль не мог позволить себе ошибок: от него зависели жизнь и благосостояние не одной дюжины помощников и учеников. От него и от расположения к ним понтифика.