— А-а! — неожиданно взвыл Игорь протяжным голосом.

— Что произошло?

— Меня ранило стрелой… в бедро. Мне трудно передвигаться… А-а, теперь они попали мне в руку. — Зубы Анисимова сжались, будто бы он и в самом деле перебарывал невероятную боль.

Ангелина посмотрела на правое предплечье Анисимова и с удивлением обнаружила красное пятно — словно след от ранения. Прежде ей приходилось слышать о подобных вещах, но она никогда не была свидетелем подобного. В организме произошло изменение на клеточном уровне, оставившее красную отметину.

— Вам не стоит сдаваться!

— У меня нет никакого шанса на спасение, — потускневшим голосом ответил Анисимов. — Мне не сделать и шагу. Они не подходят, боятся… Дожидаются, когда из меня вытечет вся кровь. — Лицо его напряглось, на шее узлами проступили вены. — Вот тебе, получай! Жалко, что последняя рана досталась от нее.

Неожиданно его тело обмякло.

— Что с вами произошло?

— Я не мог убить… Это была женщина… Они ушли… Мне холодно. Кажется, я замерзаю.

Мышцы на его лице расслабились, отчего лицо приняло отрешенное выражение. Притронувшись кончиками пальцев ко лбу Анисимова, Ангелина мягко, но твердо произнесла:

— Вам больше не будет сниться этот сон.

Анисимов открыл глаза. Он еще не вернулся из той долины тишины и гипноза, в котором все было гораздо ярче, чем настоящий мир. Казалось, что он продолжает пребывать в запредельно далеком прошлом и не желает мириться с окружающей действительностью. А настоящее между тем неумолимо накатывало шелохнувшейся от ветра занавеской, женщиной, стоящей рядом в белом халате, вторгалось в сознание клаксонами проезжавших по улице автомобилей.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Ангелина.

— Теперь прекрасно. Кажется, отлегло. Что это было?

— Вы находились под гипнозом. Сейчас наступит растормаживание.

— Я вспомнил. Вы хотите сказать, что больше мне не приснится такая чушь?

Ангелина улыбнулась:

— Очень надеюсь, что нет.

— У меня какая-то слабость. Я не могу подняться.

— Вам нужно немного посидеть, потом ваш организм активизируется, свыкнется с окружающей обстановкой, и вы придете в норму.

Анисимов приподнял руки:

— А это еще что такое?!

На его запястьях проявились синяки, словно кто-то очень сильно стискивал его руки.

— Это специфические изменения кожи, так бывает. Наверняка в вашем сне вас куда-то тащили, а может быть, держали, вот поэтому у вас и остались следы.

— Кто бы мог подумать, — удивленно протянул Анисимов. — Как настоящие синяки.

— А это и есть настоящие синяки, они останутся и в постгипнотическом периоде.

— У меня отчего-то болит грудь, наверняка ее тоже покалечили. Неужели там должна остаться рана? — с улыбкой спросил он. — Господи ты боже мой! Здесь у меня огромный синяк, — с удивлением разглядывал он подкожные кровоизлияния. — Как будто бы кто-то швырял в меня камни.

— Да не переживайте вы так. Все это пройдет. Это ненадолго.

— Ничего себе, — продолжал изумляться Анисимов, — кто бы мог подумать, что все это так серьезно.

Лицо Ангелины раскраснелось, гибкие тонкие пальцы непроизвольно перебирали отворот халата. Ее тоже поразило произошедшее. Анисимов медленно выходил из заторможенного состояния, наполняя душу новыми ощущениями. Презабавное впечатление. Видно, так чувствует себя дикий зверь, проснувшийся после зимней спячки. Вместе с просыпающимися инстинктами обретается новая жизнь.

Его заторможенность была своеобразным контрастом нервному состоянию Ангелины.

— Может, это прозвучит несколько необычно… Только, пожалуйста, не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу.

Анисимов пошевелился смелее. Все в порядке. Руки, ноги действуют. Пора бы убираться отсюда. В голове какое-то невероятное просветление, как будто бы и в самом деле из нее выкачали все мысли.

— И не подумаю, — изобразив нечто похожее на улыбку, ответил Анисимов.

— Вы ведь хорошо помните свой сон?

— Разумеется, тем более что я видел его неоднократно, — улыбка стала слегка натянутой. — Но вы меня уверяли, что я навсегда избавился от него.

— Так оно и есть. Но я хотела сказать не об этом. Вы ведь говорили о том, что как бы видели себя со стороны.

— Да, конечно.

— Помните черты своего лица?

— Странный вопрос, я их никогда и не забывал.

— Я говорю о том лице, которое вы видели во сне. Наверняка оно отличалось от вашего нынешнего лица.

Улыбнувшись, Анисимов сказал: