Это была не сетка, а самая настоящая хищная паутина, что ловит на свою липкую поверхность всякую живность. А на караульной вышке затаился паук и зорко наблюдает за тонкими нитями, раскинувшимися по всему лесу.

Уж не его ли он часом дожидается?

Анисимову хотелось как можно дальше бежать от этого смертельно опасного места, но он понимал, что стоит ему только сделать шаг, как коварная сетка всадит ему в спину смертоносное электрическое жало, чтобы спалить его дотла.

Все последующие секунды показались ему вечностью. Глупой затеей представлялась проверка пробитого кабеля, служба виделась ребячьей забавой, а сама жизнь казалась невыразительной, бессмысленной и пустой.

Следовало уходить крохотными шагами от опасной сетки, как можно дальше, не отрывая подошвы от земли. Но даже в этом случае не было никакой гарантии, что сетка не проявит своего смертоносного действия.

— Пароль верный, — глухо прозвучало с вышки.

Прожектор потух. Анисимов приподнял голову. На фоне темного неба была видна крыша с каким-то выступающим жалом в середине — наверняка одна из антенн, которых здесь было понатыкано множество.

Со стороны леса вдруг послышался взрыв, а следом нервно заклокотал электропулемет, сея вокруг себя смерть. Пули пролетели над головой Анисимова, но ствол пулемета уже развернулся и строчил в противоположную сторону, заставляя содрогаться от тяжелых пуль стволы сосен.

Повернувшись, Анисимов увидел, как прямо на сетку, очумев от выстрелов, огромными скачками бежит огромный сохатый с мощными ветвистыми рогами. Одна из пуль, угодив ему в живот, только на какую-то секунду заставила его замедлить бег. Порвав грудью сетку, он тут же запутался в ней и уже обугленным свалился на землю.

В барабанные перепонки ударил вой сирены, известивший о том, что сеть прорвана и в цепи упало напряжение.

Сюда с автоматами наперевес уже бежали «рексы». Анисимов подумал о том, что никогда не видел их так близко.

«Рексы» бежали на удивление быстро, перекрывая все существующие нормативы. Анисимов поймал себя на том, что его парализовал какой-то животный страх. Не было возможности даже шевельнуться, словно он намертво примерз к земле. Он видел перекошенные от злобы лица — в любую секунду каждый из них мог нажать на курок, и тогда их злые лица будут последним, что он увидит в этой жизни.

Где-то за спиной он услышал тяжелое дыхание. Повернувшись, разглядел в двух шагах от себя высокого смуглого солдата с занесенным над головой автоматом. Набирая скорость, торец приклада обрушился на голову Анисимова.

Очнулся Анисимов в камере гарнизонной гауптвахты. Вот только что он здесь делает? По тусклому свету, пробивавшемуся сквозь крошечное окошко, догадался, что уже вечер.

Сознание помутилось, перепутав временно-пространственные ориентиры. Ему потребовалось время, минута, чтобы восстановить предшествующие события.

В это время дверца-«кормушка» на двери распахнулась, и в камеру подали кусок хлеба и какую-то жидкую баланду, едва закрывавшую дно тарелки…

Анисимов зажмурился. Образы, каким-то чудом восстановленные в памяти, явились настолько остро, что он вспомнил даже запах, исходивший из тарелки. Это был суп из перловки, который в обычных условиях он ни за что не стал бы есть, а тут съел сразу. И, помнится, эта еда показалась ему тогда необыкновенным лакомством.

Но уже последующие события вновь утонули в тумане. Анисимов не сумел даже вспомнить, как долго он пробыл на гарнизонной «губе», как его встретили в своем подразделении после длительного отсутствия. Жизненный отрезок из нескольких дней напрочь выпадал из его памяти, словно его не было вовсе.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о том, что кто-то влез в мое сознание, — сказал Анисимов после некоторого раздумья.

— И куда же ты исчез тогда? — продолжал допытываться Федор.

— Я, по-моему, исчез ненадолго, всего лишь на несколько дней.

— И что же ты помнишь?

— То, что со мной происходило, я помню очень смутно. Меня поместили на гарнизонную «губу». Остались только неприятные ощущения. Например, невыносимо тяжело было воспринимать, что меня выдернули из привычной среды. Припоминаю, что потом меня отвели в какое-то большое помещение, где было очень много народу. Не помню, что именно там происходило, но ощущение осталось самое гнетущее.

— Вспомни, что именно происходило. Это важно.

— Кажется, мне угрожали. Были какие-то ссоры.

Федор кивнул:

— Для меня все понятно. Твое сознание подвергли форсированной обработке.

— Что это означает?

— Если говорить иначе, тебя зомбировали.

— Вот как…

— Ты просто теряешь контакт с каким-то отрезком своего прошлого, и тебя программируют на неосознанное подчинение хозяину.

— Невеселые вещи ты мне рассказываешь. И кто же мой… хозяин?

— Это ты должен припомнить сам. Для начала расслабься. Попробуй сосредоточиться на чем-то одном. Попытайся сконцентрироваться на своем последнем дне, отключись от всего остального. У тебя должно получиться.